— Не могу, — отвечает тот, — запрет на нем стоит. Регенерация ускорена, а вылечить не могу.

— Жаль, — шепчет Кир, — я надеялся, что ты мне поможешь. Иоханна, отвернись. Я оденусь.

— Я хочу это видеть, — тихо произношу я.

— Не хочешь.

— Хочу!

— Иоханна…

— Я приказываю тебе! — кричу я.

Кир поднимает бровь и становится в этот момент очень похож на своего отца — ехидного и вредного Кардагола.

— Ваше величество изволит мне приказывать? — тихо спрашивает он.

Где-то в глубине души понимаю, что делаю что-то не то, и мимолетный взгляд, брошенный мною на целителя, подтверждает это. Очень уж у Юсара лицо недоуменное. Но не зря я — дочь своего отца.

— Да! — отвечаю, гордо задрав нос.

— И как часто Ваше величество намерена это делать? — холодно интересуется Кир. Он все еще прижимает к себе одежду, но его пальцы сжимаются, и сползающая от этого движения ткань показывает мне то, что не следовало бы видеть — то, насколько изувечено его тело. Немного запоздало приходит мысль о том, что он просто не хотел меня — дуру беременную волновать, и еще о том, что Кир — не совсем тот человек, которому следует приказывать. И что теперь делать? А он еще и ответ на вопрос ждет.

— Я намерена приказывать тебе постоянно! — заявляю я, — и сейчас я приказываю тебе одеться. А я отвернусь.

Поворачиваюсь к нему спиной и заявляю:

— А еще мое величество намерено приказать сопроводить его на ужин, потому что оно очень соскучилось и сильно нервничает оттого, что его жених прячется по углам.

— Я не прячусь, — бормочет Кир.

Он подходит ко мне сзади, ладонями сжимает мои плечи.

— Иоханна, прошу, будь осторожнее со словами.

— Ладно, — говорю, не оборачиваясь, — буду. Но ты тоже пойми, я волновалась.

— Понимаю, — шепчет он и проводит пальцами по моей шее. А вот этого он лучше бы не делал, а то ведь пойду сейчас и собственными руками удушу того мага, который наложил на него запрет на заживление.