Горнорыл просто хрюкает, не в силах выговорить что-то связное.

— Все так серьезно? — жалобно спрашиваю я. Ну и как мне себя теперь с ним вести?

— Да, — продолжает Икисион, — при этом я ласково хлопаю тебя по попке.

Кажется, меня уже тошнит.

— Это физически невозможно, — вдруг произносит Терин, — как ты можешь хлопнуть Вальдора по попке, если ты в это время его… хм… любишь?

— Да… Неувязочка вышла, — говорит кентавр и начинает ржать. Право слово, как лошадь ржать.

— Вальдор! Ты бы видел свое лицо! — давясь словами, выкрикивает он, — ой, не могу! Ты всерьез такое обо мне подумал?! Вальдор!!!

Обвожу всех жалобным взглядом. Ну, ни капли сочувствия на этих смеющихся мордах!

— Не смешно, — обиженно бормочу я, после чего раздается новый взрыв смеха, — и вообще, я о деле хотел поговорить.

— Валь, — стонет Терин, — ты не переживай. Аннет поймет. Она же у тебя такая…

— Дрессированная! — добавляет Кардагол.

— Она не дрессированная! — тут же возражаю я, — она просто покладистая!

Иксион гарцует ко мне. Невольно напрягаюсь. Его рука опускается мне на плечо, после чего конь этот со стразами, ухмыляясь, произносит:

— Вальдор, прости. Просто ты так забавно от меня шарахаешься. Ты мне, конечно, нравишься. Но не до такой степени, чтобы начать воплощать только что озвученные фантазии.

После чего кентавр отбирает у меня бокал, выплескивает из него вино на пол и добродушно так басит:

— Выпей лучше водки. Ты ж мужик, Валь, а не это… Ну, ты меня понял!

Давясь, глотаю водку. Тоже мне юмористы нашлись.

— Так что там о деле? — интересуется Горнорыл.

— У нас несколько разумных дожидаются суда. Ханна сказала, что мы с ней в большей степени свидетели, чем судьи. Что делать будем?

— А кто там у тебя? — интересуется Терин.