— На мальчишку. На этой не держатся, как и на нашем дорогом друге. Ирграм, был всплеск силы, но крика я не слышала.

— Возможно, имеет место разница восприятия. То, что мы ощущаем, как колебания силы для него имеют иную природу, звука, — предположил Карраго.

— Пожалуй, — Миара бросила косу. — В иное время я бы тебя вскрыла… или хотя бы пару опытов провела.

Ирграм оскалился.

— Вот умеешь ты, дорогая, людей к себе располагать.

— Он это и без меня знает, — пожала плечами магичка. — А лицемерие… боги видят, я от него устала. Не стоит опасаться. Сейчас ты слишком нужен. И полезен. Вон… зайцев носишь. А зайчатина всяко лучше рыбы. Что ты еще слышишь?

Промолчать?

Ирграм задумался…

— Тварь. Тварей. Разных. Зверье — одно, нежить — другое…

— Я бы не стал относить их к нежити. Точнее существующая классификация явно не отражает всех нюансов… — Карраго выплюнул щепку, но та повисла на подбородке, и он с раздражением её стряхнул.

— Тебе действительно охота сейчас говорить о проблемах классификации нежити? — уточнил Винченцо.

— На самом деле мне без разницы, о чем говорить, — Карраго дотянулся до котла и помешал похлебку, чуть принюхался. — Перец есть?

— Уже сыпали.

— Мало.

— Хочешь сказать, что я не умею готовить? — возмутилась Миара.

— Видишь, дорогая, мы еще не поженились, а ты уже ворчишь… принюхайся сама.

— Перца мало. И соли мало. И всего мало.

— Дикий чеснок есть, — Ирграму было странно видеть их… такими? Пожалуй, что. Грязными. И слишком уж походящими на обыкновенных людей. Этак, не зная, и спутать можно. — Недалеко. Принести?

— Будь любезен, — Карраго снова зачерпнул варева. — И если найдется еще что-нибудь… тут папоротник рос. Молодые побеги папоротника имеют отличный вкус. И да, я не откажусь помочь… размять ноги.

Великий Карраго желает лично выкопать пару головок дикого чеснока?