«Скорее, скорее, скорее…» — теребил глубинный зов.

Надо спешить.

Они вот-вот раскроются.

Осталось совсем немного.

Всего одна инициация.

Мужик медленно, не отрывая глаз от опустевшего корча, закупорил бутылку.

Перебьется жена как-нибудь.

***

Гроза собралась уже перед самым рассветом. Небо долго ворчало и противилось наползающим тучам (ну и где они были, когда путники торчали у Границы?!), но потом все-таки позволило себя укутать.

Какое-то время древесные ветви держали оборону, и до идущих по лесной тропе людей доносились лишь шелест капель да запах мокрой листвы. Затем ливень бросил на прорыв отборные войска, и Архайну на макушку закапало.

Йер выругался и поднял капюшон. Обзор сузился, в лицо продолжали лететь брызги.

Вместо Лесья впереди показалась река. Дальняя половина моста терялась за пеленой дождя, а что находилось на том берегу, вообще было не разобрать. Подойдя поближе, неурочные ходоки обнаружили, что погода тут ни при чем: части моста, причем большей, попросту не существовало. Возле берега покачивались на волнах обломки досок и большое тележное колесо.

Выманив противника на открытое место, тучи начали обстреливать его с удвоенной силой. Промокла даже плотная мантия йера, причем быстрее, чем он взялся за хлыст, дабы «укрепить ее в вере».

— Глядите, господин йер, там жилье! — перегнувшись через перила, ткнул пальцем Хруск. С дороги одинокий дом было не разглядеть: он стоял на самом берегу, в выемке леса.

— Пошли, — коротко велел Архайн. Разогнать такую грозу не под силу даже Приближенному, а у приречного жителя наверняка есть лодка.

Вид у дома был забавный — как будто хозяин начал строить его с крыши, а когда занялся срубом, спохватился, что у него остались только короткие, в половину крыши, бревна. Но переделывать ее поленился, так и водрузил на дом, подперев выпирающий кусок четырьмя столбами. Из чердачного окошка торчали махры сена.

При виде йера, обережи и связанных, шатающихся от усталости пленников, хозяин мигом не только лишился сна на эту ночь, но и испортил его кошмарами на ближайший семерик.

«Дорогие гости», не спросив разрешения, вломились в дом, вытолкали жену и бабку хозяина ночевать в камору, а самого «вежливо» расспросили, вогнав в пот, дрожь и почесун.

Лесье оказалось совсем рядышком, за рекой, но мост через нее, как на грех, позавчера рухнул, не выдержав двух груженных камнями возов разом. Лодка у хозяина была, трехместная, но в такую погоду, такую рань… впрочем, если господин йер прикажет…

Архайн приказал сменить белье на постели и принести горячего вина, а также пустую кадушку. Хруск сорвал разгораживающую комнату занавесь и устроился на бабкином топчане, а остальные раскатали походные одеяла по скрипучим половицам. Пленников загнали в закуток возле печи, связали им еще и ноги, зато вынули кляпы и дали напиться, пообещав отрезать по куску языка за каждое ругательство. «Вэселый пэсня» и «дрэвный лэгэнда» обережники тоже слушать почему-то не пожелали.