Джейс почувствовал, как его желудок подкатил к горлу, а волосы на всем теле встали дыбом, как будто хотели вырваться и сбежать отсюда как можно дальше, бросив своего глупого хозяина. В этот миг и встреча с Николом Боласом, и преследование Теззерета, и все остальное вдруг перестало иметь значение. Если бы Лилиана была рядом, если бы Джейс не потерял ее в этой кошмарной буре, он бы сейчас же повернул назад и из последних сил бросился бы прочь из Гриксиза, чтобы никогда больше сюда не возвращаться.

Но Лилиана где-то заблудилась – а может быть, заблудился он сам; как бы то ни было, Джейс подождал, пока пройдет приступ тошноты, и продолжил путь. Его голова раскалывалась от окружающих звуков и от напряжения, с которым он высматривал следы Лилианы, одновременно пытаясь поддерживать свою непрочную магическую завесу, частично прикрывающую его от бури.

Десять ярдов, двадцать, пятьдесят, и он почувствовал, как спускается в чашеобразную впадину, язву в гниющей плоти. И тут, когда Джейс уже решил, что хуже быть не может, Гриксиз доказал ему, что он ошибается.

Зыбкая поверхность разошлась у него под ногами, и к нему жадно потянулись мертвые руки.

Поначалу их было всего три или четыре, но вскоре показались десятки других. Из могил, которые были вырыты прямо в мясе, а потом заросли сверху, из опухолевых абсцессов, внутри которых тела просто-напросто растворялись, поглощаемые почвой, под бушующий шторм проворно выбирались мертвецы. Большинство из них когда-то были людьми, но попадались и огры, а многие представляли собой изувеченные останки существ, которых Джейс никогда раньше не встречал. От некоторых остались лишь кости; другие могли похвастаться обрывками дряблой липкой кожи, свисающими с гниющих мышц и сухожилий. Все они тянулись к Джейсу, пытались схватить его, упорно ползли к вожделенному источнику жизни, который был столь необходим им, чтобы разжечь едва тлеющие угли их собственного внутреннего пламени.

Некоторые из них рассыпались тут же, не успев толком вылезти на поверхность – их крохи жизни забрал неукротимый и ненасытный ветер, который, как видно, не щадил и мертвецов. Но другие оказались куда крепче. Хотя ветер успел оторвать от них лоскуты кожи, мышцы и даже кости, они, тем не менее, продолжали приближаться к желанной добыче. Подгоняемые инстинктом, превосходящим обычный голод, они были готовы на все, чтобы вдоволь напиться его жизненной силы и еще хоть ненадолго продлить свое мучительное жалкое существование.

Джейс попятился прочь от надвигающегося ужаса, но отступать было некуда: мертвецы тянулись к нему из-под земли со всех сторон, словно гниющие костлявые заросли. Он поднимался по склону спиной вперед, двигаясь уже по направлению ветра, а не против него, и с каждым шагом все больше рискуя потерять равновесие. В отчаянии Джейс швырял в толпу ковыляющих покойников одно заклинание за другим, но все было напрасно. Движимые лишь голодом, они не имели сознания, которое мог бы подчинить себе маг разума. Чуя сладкий запах его жизни, они не сбавляли шага и не отвлекались даже на самые искусные иллюзии. При этом Джейс не мог призвать кого-либо, кто мог бы противостоять буре, не прервав при этом своей концентрации на мистической защите, оберегавшей от безжалостных порывов ветра его самого.