– Если, конечно, прежде не сожрет нас.

– У тебя есть идея получше?

– Да.

– И какая же?

– Мы не пойдем искать Боласа. К тому же, – добавила она, увидев, что Джейс открыл рот для возражений, – так ты просто променяешь одну погоню за бешеным фениксом на другую. Ты скорее случайно столкнешься с Теззеретом на улице, чем отыщешь Никола Боласа.

– Да в том-то и дело, Лилиана! Я уже отыскал его!

Лилиана резко выдохнула, пытаясь успокоить бешеное сердцебиение. Прошло долгое мгновение, прежде чем она почувствовала, что в состоянии продолжить разговор.

– И где же он?

– Тебе известно что-нибудь, – поинтересовался Джейс, – о мире под названием Гриксиз?

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Даже на взгляд из непостоянной пустоты Слепой Вечности, сквозь ее бурю невообразимых сновидений и невиданных оттенков, этот мир отличался от остальных. Он был другим. Неправильным.

Ведь Гриксиз был вовсе и не миром, а скорее эхом, тенью, фантомным обрубком расчлененной реальности. Некогда, очень, очень давно, здесь находилась Алара, мир, изобилующий магией. Но Алара была уничтожена, и ее труп распался на пять разрозненных осколков, каждый из которых лишился жизненно важных аспектов маны, позволявших поддерживать равновесие естественного и сверхъестественного.

Одни из этих осколков, избавившись от своих худших черт, стали красивейшими местами. Конечно, это противоречило самой природе, и постепенно подталкивало новые миры к распаду, но все равно они были прекрасны.

Однако Гриксиз относился к другим.

В Слепой Вечности ветры, терзавшие душу Джейса, не касаясь его кожи, постепенно набирали силу, завывая так, что их вой выходил за пределы самого понятия о звуке. Они устремились внутрь, словно пытаясь заполнить грядущую пустоту, кружились вокруг гибнущих земель, которые догоняли, царапали и рвали друг друга в медленном круговороте разрушения. Здесь, как нигде больше в Мультивселенной, пестрая завеса, отделяющая реальное от возможного, конечное от вечного, вздувалась и корчилась, словно животное в муках или оболочка плода, из которой вот-вот должно было вырваться нечто гадкое. Она закручивалась внутрь, как будто нечто, находящееся по ту сторону, схватило ее исполинской рукой и потянуло на себя. Почти неслышное из-за воя ветра, далекое эхо крика погибающей Алары все еще разносилось среди потоков вероятности, и сама Слепая Вечность, казалось, в страхе съежилась, отпрянув от этой самой уродливой из реальностей.

Джейс ждал посреди бушующего хаоса, сгорбившись под натиском бури, которая могла уничтожить любое более слабое существо. Пять миров вращались за занавесом; цветное сияние то темнело, то светлело, беспокойство у границ то нарастало, то снова затихало, когда осколки Алары вздымались и опадали, повинуясь вечному движению волн реальности. Лишь на исходе третьего полного цикла, когда мироходец убедился в том, что изучил все оттенки и узоры, все приливы и отливы, – когда он был абсолютно уверен, какой именно осколок сейчас окажется перед ним, – он протиснулся сквозь стену мира и очутился среди пустошей Гриксиза.