– Хозяин! – вскрикнула безобразная женщина, глаза которой постепенно возвращались в нормальное состояние. – Хозяин, скорее сюда!

Ее крик повторился снова и снова, подхваченный магией, которая наполняла сеть пещер, и постепенно достиг куда более уютных и пригодных для жизни покоев за пределами этих залов ужаса. Тот, кого она звала, вздохнул, отложил в сторону древний фолиант, заворочался всем своим исполинским телом, расправил и сложил крылья, и лишь затем отправился на зов.

– Я здесь, Каладесса, – его могучий голос прогремел с уступа, расположенного над самым высоким сводом пещеры, в нескольких десятках футов над головой женщины.

Ведьма задрала голову, а затем низко поклонилась.

– Придержи его, – приказала она, повернувшись к своему напарнику. Тот, волоча ноги, подошел к бормочущему человеку и уперся коленями ему в грудь, положив конец тем дерганьям и метаниям, которые позволяли совершать вбитые в тело колья.

Та, что звалась Каладессой, опустилась рядом с распластанным мужчиной и потянулась к его лицу большим и указательным пальцами, снабженными длинными и корявыми ногтями. Она погрузила их в уголок его глаза, а затем отточенным движением подцепила и сняла его роговицу, как будто кожицу с фрукта.

Ведьма отвернулась, не обращая внимания на то, что бормотание несчастного снова превратилось в громкие вопли. Ее помощник встал и отошел в сторону, втайне радуясь, что это было лишь первое прозрение жертвы. Он ненавидел всю эту возню, связанную с заменой распятого сосуда после того, как оба его глаза будут израсходованы.

Каладесса лизнула тоненькую пленку, удаляя с нее слезы и соринки, которые могли попасть в не защищенный веком глаз жертвы. Ее собственное зрение должно было оставаться безупречным, иначе она рисковала навлечь на себя недовольство хозяина. Затем, снова запрокинув голову, она зажмурила правый глаз и аккуратно наложила чужую роговицу поверх левого.

– Что же ты видишь, предсказательница? – прогудел голос сверху.

– В Гриксиз прибыли двое, хозяин, – ответила она в странной, неприятной певучей манере. – Мироброды, манаеды, все еще полные жизни, стоят они среди восставших мертвецов.

– Двое? – по пещере эхом разнесся шелест трущихся друг о друга чешуек. – Двое… Расскажи мне о них.

– Один из них вторгается в умы, крадет мысли, отводит глаза и потрошит сновидения. Он гуляет по мечтам других людей так же легко, как по другим мирам, но ничего не знает о собственных желаниях. Вторая приносит погибель, говорит с трупами и седлает призраков. Она стоит на самом краю смерти и боится упасть вслед за теми, кого уже подтолкнула в пропасть. Цветок правды, гниющий вокруг семени бесконечной лжи.