Отец Меркурий резко сел на полке и демонстративно почесал шрам, пересекающий половину груди. Потом ещё раз.
– Отче, шрам болит? – раздражённо-почтительно осведомился Егор.
– Нет, просто устал лежать, да и не настолько я привык к вашим баням, чтобы париться наравне с вами, досточтимые.
– И верно, – согласился Корней. – Пора бы и охолонуть. Лавруха, подсоби отцу нашему духовному, а ты, Ни-кешка, уж уважь сродственника.
– Об чём разговор, Корней Агеич! – Никифор масляно улыбнулся и перекинул руку воеводы себе через шею.
То же самое проделал с отцом Меркурием Лавр. Парная – место не слишком просторное, особенно когда там враз оказываются пятеро здоровых мужей и двое одноногих, но тоже не мелких, так что Корней и Меркурий оказались чуть не нос к носу.
– А это тебя где? – воевода Корней довольно бесцеремонно ткнул отца Меркурия в тот самый шрам, что священник давеча демонстративно почёсывал.
– На Дунае. От вас подарок.
– Кхе!
– А у меня от вас имеется, – встрял в разговор Лука. – Тоже с Дуная. А ты, Корней, тогда без отметины вышел.
– Да, было дело, – воевода улыбнулся, но глаза остались неласковыми. – Крепко тогда пешцы ромейские встали, что твой ёж. Помнишь, Лука, у них ещё у каждого хохол из перьев на шлеме был? Ты ещё…
– Вроде как у жаворонка? – перебил отставной хилиарх.
– А ты знавал из них кого, что ли?
– Я ими командовал, эпарх!
– Кхе, старые знакомцы мы с тобой, значит, – Корней ткнул веником в сторону отца Меркурия. – Бывает же.
– Бывает, эпарх, – кивнул отец Меркурий. – Я ведь ваши щиты тоже запомнил. Друг мой на том поле остался. Копьём в лицо.
– Кхе, то-то и оно. Знаешь, полутысячник, не надо тут никому об этом знать. Мы-то с Лукой понимаем… Другие тоже понять способны, да не все. Особенно те, кто там своих схоронил. Потому, – Корней обвёл тяжёлым взглядом присутствующих, особо задержавшись на Никифоре, – кто об этом болтать будет – язык вырву.