Айк слышал о похожих случаях по всему городу. Восковые манекены вернулись в родные их душам места и в целом были приняты своими близкими и любимыми. Сперва они все переделывали на свой лад, но, за редким исключением вроде целеустремленного гончара, в которого, как все считали, вселился дух самого Чары (кстати, двух солдат с раскрашенными лицами считали Джонасом Моузи и Лайонелом Вудстоком), большинство вскоре прекратили суетиться и вновь стали походить на восковые фигуры. Айку казалось, что однажды они, наверное, вовсе перестанут двигаться, однако теперь люди будут тщательно о них заботиться: а вдруг придет нужда разбудить их заново.

Айк прошел к двери, с хрустом давя устричные раковины, и обернулся на пороге:

– Как-нибудь зайду на недельке!

Собирательница устриц подняла негнущуюся восковую руку. Айк помахал в ответ и вышел.

И только когда за ним закрылась дверь, из стеклянных глаз Рэй скатились две слезы.

Δ

Решение переселиться сильно облегчило то, что Айку было куда пойти.

– Зачем? Еще этот корабль противный на первом этаже застрял! – возмутился Лен, когда Айк поделился с ним планами обосноваться в Национальном музее рабочего. – Неужели ничего получше не нашел?

Зил тоже осталась не в восторге, правда, по другой причине:

– Тебе пора забыть о ней и жить дальше!

Айк ни за что бы не признался, но он постепенно привязался к этим двум оборвышам. Он остался очень доволен, когда «мелкота» начала регулярно посещать новую общественную школу и училась читать, писать и считать всякие числа.

– Ценю вашу заботу, – отозвался он. – Я и оттуда буду следить за вашими успехами и, разумеется, за вами самими. Вас, бесталанные паршивцы, еще столькому научить придется, что ого-го.

– Спасибо. – Лен, заметно тронутый этим прочувствованным обещанием, обнял Айка.

Айк похлопал его по спине.

– Я просто буду жить чуть севернее, но вы приходите в любое время.

Однако переубедить Зил было невозможно.

– Я не хочу, чтобы ты помер от разбитого сердца, Айк!

Она свела брови, глядя на него, и Айк заметил, что ее веснушки побледнели. Начинало проступать настоящее лицо Зил, обещавшее стать очень красивым, озаренное ее острым умом. Вот подрастет, и всякие сопливые кавалеры станут ходить за ней хвостом в надежде проиграть ей в «мало-помалу». Они захотят вставить ее в рамочку и любоваться, но Зил им не позволит.

При виде лица Айка Зил пришла в ярость.

– Чему ты улыбаешься? – требовательно спросила она.