Δ

После выборов Четверка самораспустилась.

Барнс отбыл, оставив после себя лишь несколько капель крови и воска на столе главного магистрата. Хотя горожане были благодарны Барнсу, его внешность – шея с обрубленными хрящами, с которой постоянно капала свежая кровь, и живое лицо над ней, притом что другие люди были обыкновенными, – смущала многих, поэтому новость о его исчезновении была воспринята с облегчением. В последний раз Барнса видели идущим по Великому Тракту на север, в сторону бывших помещичьих имений.

Что до других временных лидеров, то восковой гончар перебрался в Лис и немедленно начал ваять статуи из речной глины и обжигать их в общественных горнах. Люди видели, как он работает днем и ночью, не прерываясь ни на час.

Двое восковых солдат утопили свою чудо-повозку в реке и ушли в отставку, поселившись на третьем этаже «Метрополя». Видели их редко, но персонал отеля в один голос утверждал, что постояльцы они образцовые. Беспорядка они не оставляли, шуметь практически не шумели, и Талмейдж XVII их обожала. Кошка частенько забиралась в лифт и поднималась на третий этаж навестить своих восковых приятелей. Она упорно скреблась к ним в дверь, пока ей не открывали и не впускали в комнаты.

Δ

Примерно в это время и Айк навсегда ушел из «Стилл-Кроссинга».

Однажды утром он спустился с чердака с чемоданом, в котором хранились его сокровища. Собирательница устриц за барной стойкой улыбалась яростной улыбкой, выплавленной на восковом лице, белые волосы падали ей на плечи, однако, как бы она ни выглядела, это была Рэй, несомненно и окончательно.

После подписания мира они вернулись в «Стилл» в новых телах. Рэй-собирательница сразу прошла за бар, а Элджин и Марл, ибо это были именно они, вновь уселись у стойки в телах восковых каменщиков, на которых красовались их собственные старые подтяжки. Манекен с телом пухлого старика и головой суровой молодой женщины занял место Гроута за столом у грязного окошка. В пылу боя шрапнель вырвала большой кусок женской восковой головы, оставив глубокий неровный кратер, но этот изъян как нельзя лучше подходил Гроуту.

Однако в «Стилл-Кроссинге» стало тихо. Новые версии старых друзей уже не препирались, не травили байки, не угрожали никого накормить смертельным салатиком, который продолжал расти на высоком пне. Гроут выходил иногда постоять рядом, но, конечно, уже не мочился на него. Кружки пива, которые собирательница устриц Рэй выставила перед каменщиками Элджином и Марлом, были полны, как в тот день, когда она их налила. Тарелка маринованных устриц, стоявшая перед Гроутом, тоже оставалась нетронутой.