Ди вдруг оценила поданную старухой идею. Превозмогая себя, она дотащилась до ближайшего каменного сиденья, опустилась на него и закрыла глаза.

Перед ней появилась маленькая девочка. Она не походила на Ди, не была ее ребенком. У девочки были забавные хвостики и веселый вид. Улыбка открывала не тридцать два, а все сорок два зуба.

– А что мы сегодня будем делать, няня? – спросила она.

– Я научу тебя играть в «мало-помалу», – сказала Ди. – Чтобы ты смогла победить всех мальчишек.

На Северюге они встретили Айка. Он вырос, раздался и стал отменным молодым человеком, достаточно красивым, чтобы больше не красть: женщины охотно позволяли ему брать взаймы. Но, несмотря на пополневшее лицо и широкие плечи, Айк был все в той же кепке, сдвинутой на самую макушку.

– Гляньте, кто к нам пожаловал! Вставить в рамку и любоваться! – воскликнул он, завидев Ди и девочку.

Ди представила свои комнаты: опрятная кухня, гостиная с камином и спальня с узкой кроватью, а рядом окно и фиолетовый закат между деревьями. Повсюду царила чистота, а на двери красовался новый начищенный замок. Ей не придется впускать к себе в дом тех, кто ей не по сердцу.

Зима

Зима

После отражения армии Короны, выторгованного мирного договора и выборов прошло три месяца. Новое временное правительство возглавил студент университета, известный как Барнс – или кем там на самом деле был этот тип с восковым телом велосипедного механика и отрубленной головой волонтера. Во время уличных боев появление в городе бескровных воинов обратило в бегство и рассеяло войска лоялистов, а когда Барнс, пробравшись в тыл нападавших, появился на скалах над Великим Трактом, держа на руках труп короля Мейкона XXIV, и швырнул покойника с обрыва, преемник Гилдерслива выбросил белый флаг и сдался.

Пока отбирались кандидаты в новое законодательное собрание, Барнс с тремя восковыми манекенами – двумя солдатами с лицами, раскрашенными в коричневый и зеленый, и гончаром – занимались делами, заседая в магистратском суде. Четверка, как их почти сразу стали называть в народе, передавала свои пожелания в письменном виде единому комитету из двадцати одного вполне живого человека, в который вошли представители разных профессий – и студент, и юрист, и водитель трамвая, и стекольных дел мастер, и пекарь, и портовый грузчик, и многие другие. Не забыли и женщин – в комитете работала бывшая посудомойка, драившая в свое время кастрюли и сковороды в «Метрополе».

Пока Четверка решала политические вопросы, их восковые соратники расчищали улицы от обломков и хоронили мертвых.