– Ты говорила, это невозможно, – произнес я, думая о письме Тайной Службы.

– Фэйри не могут лгать, но могут ошибаться. – В ее голосе прозвенело недовольство, то ли мной – за упрек, то ли самой собой – за разбившиеся иллюзии. – Я думала, что Зеркало – единственная возможность для него пройти в мир людей, так же думали и «терновники», когда согласились на сделку… Они говорили, что та пара Старых Зеркал единственная уцелела, потому что никто не смог попасть в замок Эльфа, когда случилось противостояние между теми, кто поддерживал волшебство, и теми, кто выступал за освобождение от него. Потом Источник запечатали, эльфы оказались отрезаны от мира людей, а найти фэйри или фею, которые готовы рискнуть всем ради того, чтобы уничтожить последнюю пару Зеркал, стало и вовсе невозможно.

«Так уж и невозможно», – подумал я, глядя на Эбигейл, но вслух задал вопрос более важный:

– Тогда почему же он не пришел раньше и не привел за собой других?

– Я видела, как «терновники» вытаскивали Зеркало из рябинового короба, полного зверобоя, красной вербены и пепла ясеня. Его поверхность закрывали листочки с молитвами! Не уверена, что они бы помогли, – Эбигейл хмыкнула, – но железные гвозди, что торчали с внутренней стороны крышки ящика, точно бы справились. И все-таки, едва возникла возможность разбить связку Зеркал, Тайная Служба ею воспользовалась… Но мне кажется, Эльф не хотел просто возвращаться в мир людей. Зачем? Волшебство уходит, единственный путь выведет в рябиновый гроб в подвале Касла. Разве так отомстишь за века взаперти? Другое дело, если освободить Источник, сломать печать.

Я внимательно смотрел в лицо Эбигейл. Что я ожидал или боялся увидеть? Жажду разрушения? Признаки того, что она союзница эльфов? Ведь именно это мы и хотели сделать – вернуть всю силу волшебства. Но выглядела она как обычно, глаза ее блестели предвкушением скорее интересного приключения, чем разрушений. Могла ли она желать возвращения не только чудес, но и тех, кто развязал войну? Мог ли я… отказаться ей помогать? От одной этой мысли кровь прилила к щекам, я нервно потер правую ладонь, где набирала цвет наперстянка.

Наперстянка…

– А что я получу взамен?

– Все, что пожелаешь.

Воспоминания о далекой ночи, когда Эбигейл спасла мою сестру, пронзили меня, словно молнией.

– Крис? – окликнула она, нахмурившись. – В чем дело?

Я встал, прошелся по комнате.

– Крис…

– И что ты будешь делать? Теперь, зная, что Эльф на свободе, что он хочет того же, что и ты? – Сердце больно ударялось о грудь изнутри, мешая говорить, мешая дышать ровно. – И что ты будешь делать, если я… я откажусь тебе помогать?