– А зачем нам в Гланбари?

– Там начинается тропа.

По рукам побежали мурашки. С каждой секундой, с каждой милей, с каждым вздохом я приближался к тому, чтобы попасть в Волшебную Страну. Больше не будет книг, споров и задержек, зато будет мое величайшее приключение, которое изменит мир, вернет ему волшебство. Я с удивительной ясностью осознал это и… испугался. Страх поднялся, словно ил в потревоженной озерной воде, но, вздумай кто-нибудь меня спросить, что же меня напугало, ответа я бы не нашел. Чувство было смутным, дрожащим и лишенным четких границ. Словно уловив мое состояние, Эбигейл поднялась, пересела на сиденье рядом и взяла меня за руку.

За окном сменяли друг друга поля и зеленые луга; паровоз, исторгая в синеву небес черные клубы дыма, с грохотом несся по железным рельсам. Мою ладонь грела теплая ладошка, и страх отступал, сменялся уверенностью и легким азартом. Эбигейл шевельнулась и положила голову мне на плечо.

– Надеюсь, никто не помешает мне вздремнуть до следующей станции, – негромко произнесла она и затихла.

Пока не начала затекать шея, я сидел прямо, потом все-таки немного сдвинулся, устраиваясь поудобнее, и склонил голову к Эбигейл. Мерный стук колес убаюкивал, на стене напротив плясали солнечные пятна, становясь то ярче, то бледнее, а сквозь них проступало зеркало…

Оно находилось в просторной светлой комнате, и ветер, залетая в окно, играл с занавесками, тревожил страницы раскрытых книг. Они лежали на столе, на полу, на неубранной кровати, на стульях, на подоконнике – всюду, куда ни падал взгляд. Среди них стояли двое. Я знал обоих.

Генри Айдел был бледен, растерял весь привычный лоск: золотые волосы в беспорядке, мятая блуза навыпуск, брюки с чернильным пятном и босые ноги. Эльф не изменился – все та же безупречная, недостижимая, как горный пик, красота. Он смотрел на склонившего голову Айдела со странной смесью интереса и брезгливости, я видел, что губы его шевелятся, но не слышал ни звука. Закончив говорить, Эльф достал из кармана зеркальце с черепаховой ручкой, и пальцы Генри судорожно дернулись, словно он хотел выхватить вещь.

Эльф тоже это заметил, криво усмехнулся и произнес что-то, от чего Айдел склонил голову еще ниже. В следующий миг Эльф размахнулся и с силой бросил зеркальце на пол. Мир взорвался оглушающим звоном, я закричал и… проснулся.

Светлая комната пропала, я снова был в вагоне поезда: мерно стучали колеса, пахло сладостью и пылью, солнце плясало на дубовых панелях, все вокруг дышало безмятежностью.

И лишь сердце бешено колотилось в груди.