Я и правда пытался помогать, но действовать приходилось осторожно. Я опаздывал в восьми случаях из десяти и все равно привлекал внимание. Охотники на фей знали, как раскрыть гламор, как помешать волшебству, и часто мне приходилось обращаться к весьма сомнительным посредникам. Кроме того, помощь требовалась и людям, но и здесь мои возможности оказались ограничены: тем, кого забрали в Волшебную Страну, я помочь не мог, в прощальной записке Эбигейл запрещала мне даже думать о том, чтобы пойти туда одному. Вернуть с Третьей Дороги я смог только одного человека, и это едва не стоило мне жизни.

– Не нравится мне это…

Продолжать мысль она не стала, но я понял, что Эбигейл не о моем бессилии, а о сложившейся ситуации. Кажется, именно тогда она впервые задумалась о том, чего на самом деле может стоить ее затея…

* * *

Железная дорога сильно изменила Королевство: если раньше нужно было трястись в экипаже несколько дней, а то и недель, то теперь могло хватить и пары часов, чтобы добраться до нужного места. И все-таки находились те, кому подобные чудеса прогресса не нравились категорически.

– Отвратительное изобретение! – Мимо прошуршала юбками пожилая леди.

Эбигейл проводила ее одобрительным взглядом, а потом осмотрела перрон, запруженный народом. Обилие железа вокруг сделало ее кожу бледной, а движения дергаными, она кусала губы и нервничала, но добираться до Сплитхилла Третьей Дорогой отказалась, туманно пояснив: «Там все слишком быстро меняется».

И вот теперь мы сидели в вагоне, отделанном синим плюшем, а за окном проносились зеленые пасторали с редкими бурыми пятнышками коров. Оказавшись внутри, защищенная от железного корпуса дубовой обшивкой, Эбигейл повеселела и наконец решила рассказать о том, зачем же нам понадобилось западное побережье:

– С Третьей Дорогой что-то происходит. Короткие дистанции, до десятка миль, все еще легко преодолеть, если четко представлять себе конечную точку, но чем дальше, тем запутаннее. Раньше, зная нужную тропу, я точно могла назвать время, которое потребуется, чтобы пройти по ней, сейчас даже известные тропы начали пропадать, или выводить совсем не туда, или на них появилась всякая нечисть вроде обезумевших гулей…

Я понимал, о чем она говорит. Мне все еще отзывалась единственная тропа, та, что смердела могилой, но я научился искать иные способы попасть на Третью Дорогу: ведьмины круги, холмы, древесные ворота, озера – все, что упоминалось в книгах. И даже используя один и тот же вход, порой я оказывался совсем не там, где ожидал.

– Я редко пользовалась, – Эбигейл запнулась, подбирая подходящее слово, – главными дорогами в Волшебную Страну. Зачем, когда под рукой десятки тайных троп и тропинок? Но сейчас больше половины из них недоступны, я проверила, а на всех известных стоят стражи… Кто бы на них ни ступил, он не скроется ни от одного из Дворов, а мне бы не хотелось, чтобы о тебе знали что в Благом, что в Неблагом.