Люпан успел только опрокинуть стол и нырнуть за него, как за баррикаду. Пламя ударило в него инфернальной струёй.

— Кто ты такой?!

— Компания передает привет, — произнес Григорий, поднимая стол над головой.

В чаще сверкнула красная молния. Не очень большая, но деревья задрожали от страха. Они поджали листья, и втянули корни. Молния злобно протрещала и превратилась в белую челюсть с посредственными зубами. Их насчитывалось ровно столько, чтобы разжевать сухарь и откупорить бутылку, а цвет был как у музейной окаменелости.

Челюсть озадаченно висела в воздухе, пока к ней не присоединился череп. Затем явились кости, на которые слоями ложились мускулы и сухожилия. Уродливая печень заняла правое подреберье. Остальные органы сторонились ее как смердящего бродягу, влезшего в общественный транспорт. Затем отчетливо забулькали жидкости, вытянулась кожа, инсталлировались волосяные луковицы, села одежда… После того как человеческое существо было готово настолько, чтобы снова включиться в жалкую реальность физических объектов, оно закричало:

— А глаза?!

Два осклизлых шарика влетели на места. Хлоп!

— Леди милосердная, — я повалился на землю. — Хо! Ты где? Хо!

Лишь бы она не вросла в дерево.

Я ничего не видел, только миражи и угрожающие силуэты. Впервые мне «посчастливилось» оказаться в таком месте, и каждая разлапистая ветвь, каждый кривой ствол, нарост и спутанные кусты, казались мне враждебными формами жизни.

Запах древесины, растений и прели вызывал смешанные эмоции. Леса никогда не были в моем списке любимых мест для прогулки, но этот… Честно говоря, я бы сжег его к чертям, а пепел закатал в асфальт. Именно эти зловещие стволы я видел в кошмаре, который распространяли волки Люпана, и они не вызывали у меня ничего кроме страха и чувства узнавания. Как узнаешь, бывает, чувака, который чуть не убил тебя в пивнушке.

Просто потому, что ты задел его плечом.

— Чувствуешь что-нибудь? — спросила Хо.

Я резко вскочил и чуть не ударил ее плечом.

— Ты почему не отвечала?

— Извини, этот Парнакл… Или Проснакл… Короче, он сначала забыл про мой язык, я не хотела тебя пугать.

— У тебя почти получилось. Сейчас все на месте?

— Как будто. Он мог бы, между прочим, забыть про несколько кило жира на боках, но… Что имеем, то имеем. Нам, наверное, еще повезло?

— Ты не представляешь насколько. Проснакл — хороший «таксист», это я признаю.