— За свободную Лонгу! Стоять!

Шли минуты. Каждая была дорога как жизнь и так же быстротечна. Кровь лилась по сказочным улицам и пахло от нее не медью, а сталью и порохом. Прошло полчаса. Час. Верхущка цитадели Фран сияла как факел. Расстояние между спинами франков уменьшалось. Сорок метров. Двадцать. Десять.

— Коридора нет.

— Коридор пропал.

— Подтверждаю. Это конец.

— Взорвем ее! Пусть все горят за то, что сотворили!

В голосе сержанта Люмье звучал гнев и слезы. Его поддержала половина группы захвата. Другая половина промолчала.

— Вижу вертолеты. Тощетелые. Целый клин, машин тридцать. Будут здесь через несколько минут.

— Надо взрывать! Она же прямо здесь. Отомстите за него!

— Нет! — зазвучали рации. Голос был незнаком людям. — Вы не знаете меня, но я знаю кто вы. Люди чести, которые следуют приказам. Люпан не хотел использовать бомбу против Побережья, вы все слышали его наставления. Теперь. Эта битва проиграна. Но не война. Найдутся те, кто поднимет знамя свободы. А вы — спасайтесь. Уходите. Немос велик, в нем все еще можно затеряться. Когда придет час вас соберут и дадут новую цель. Она будет за горами. Горами тощетелых трупов. Или так, или можете бессмысленно погибнуть тут все до последнего. Выбор за вами.

Вертолеты приближались.

* * *

— Иногда мне страшно смотреть в твои глаза, — сказала Мария, поднимаясь с постели. — Так страшно, что хочется уйти.

Люпан смотрел на ее прекрасные ягодицы полуприкрытые русыми волосами. Затем отвернулся, и взглянул на часы. Без минуты час. Ночь была темной и безлунной. Океан фосфоресцировал, по его поверхности расходились сложные геометрические фигуры.

— Кукушка, кукушка, когда я умру? — спросил Люпан.

— Ку-ку, — ответила та, выпрыгнув из окошечка.

Стрелки дернулись и замерли.

— Так быстро.

Мария хихикнула и взяла из буфета пряник.