Хо опустила пламяжег.

— Он задерживается, — призналась она. — Так вот. У меня тут злой дух… Прямо в этой коробке.

Она надломила расшатавшийся шланг и тот полыхнул остатками горючки.

— По-твоему я вчера вышел из пещеры? Как оскорбительно.

Люпан повернулся к Зайцу.

— Вы совершаете ошибку! — крикнула Хо. — Все это бессмысленно! Люди гибнут зря! На улице были и гражданские, ваши соотечественники. Те, кто веселился и праздновал!

— Это необходимая жертва, — глухо прозвучал Люпан. — Возможно я проиграю. Да. Однако, если не хранить в закромах хотя бы щепоть сухого пороха, отсыреешь, и станешь никуда не годен.

Олива оторопела. Даже больше: ее будто ударили по щеке. Наотмашь.

— Вы-то сами за что боритесь? — спросил Щит. — И боролись ли когда-нибудь по-настоящему?

— О-да! — крикнул я. — За наши драгоценные шкуры, сеньор Лефран! Скажите мало? Но они нам дороги, блин, как память!

— Хин!

— Хин?

— Хин, убей его…

Выглядел я не очень презентабельно. Начать с того, что мне пришлось завернутся в огромный лист какого-то лонгатского лопуха, так что я выглядел как сбежавший из духовки голубец. Кроме того, огонь настолько подорвал самообладание Самары де Хина, что он буквально полз на четвереньках. Мое тело решило, что события прошлого повторяются и безнадежно расслабилось.

Я дополз до каменного круга и тяжело уселся на задницу.

— Ты пришел меня убить? — спросил Лефран.

— Да.

— Тебе нужны деньги?

— Да.