Она еле слышно сказала — её голос заглушал шум струй из душа:

— Он будет солнечно-рыжий, Мигель. И я с этим ничего поделать не могу.

— Проклятая кровь, за что все это с парнями…

Ник все так же тихо пояснила:

— Наверное, потому что лигры именно такие — солнечные и рыжеватые. Или потому, что я хочу рыжего малыша — так вернее.

— Ник, я тебе уже говорил, что Лин стерилен.

— Ага, — вздохнула она. — И я даже поверила тебе. И вот, это только твоя вина, что мы с Лином ждем малыша.

Мигель горько рассмеялся:

— Надо же, и тут я опять виноват. Что бы с тобой не случилось, во всем только моя вина.

Ник даже выпрямилась:

— И кто так говорит?

— Я сам так считаю, Ник. Того же Тамиора достаточно вспомнить… Значит… Брендона надо будет отправить в Двадцать первый округ. Пусть там разгребает проблемы, а вот что делать с Лином…

— А с Лином делать ничего не надо — он знает, что это его дитя.

Мигель не удержался, напомнил:

— А Маки?

— А беременности длиной в год не бывает. Я же не слон, или у кого там беременность год длится? Мигель, расслабься. Все будет хорошо. Честно-честно.

— Ники… Я очень люблю Лина. И не в том смысле, как ты подумала…

Она заинтересованно посмотрела на него:

— А как я могла подумать? Понимаю еще — Брендон, тайна его посвящения в вампиры пугает… — Мигель при этих словах совсем побелел, но удержался от ругательств. — Но Лин-то понятное дело — ты впечатлен его матерью.

— Давай не будем об этом. Это не обсуждается. Мы с Анной разные виды. Это запрещено… Когда-то фейри слишком заигрались в подобное, и это плачевно закончилось. Очень плачевно. Говорят, одну чудовищную ветвь разумных пришлось полностью вырезать под корень — все было очень серьезно и страшно. Подобное не должно повториться. Эксперименты с разными видами разумных невозможны, потому что иначе получаются чудовища.