Ник вздохнула и честно сказала:

— Она… Или оно… перед тобой.

— Кто? — не понял Мигель.

— Та чудовищная ветвь разумных, которую пришлось вырезать под корень. Только вот не удалось под корень. Я выжила.

Мигель откинулся на спинку стула, как-то особенно мрачно разглядывая Ник. Он сложил руки на груди, так что пальцы посинели и сжал губы.

— Надо же, и почему Лину так везет?

Ник осторожно предположила:

— Потому что я хорошая?

— Хорошая, хорошая, — согласно кивнул Мигель.

— И ты же теперь понимаешь, что Лина и Мия могли быть твоими дочерями, Мигель? Что ничего страшного бы не случилось, а ты бы был счастлив…

Он скривился:

— Ник, вот сейчас ты — нехорошая. Давай не будем об этом. Лучше скажи, где этот твой привратник?

Она кивнула в сторону душевой:

— Моется, а что? Ты так странно отреагировал на него… Он тоже хороший, Мигель. Честное слово. Я не знаю его особо, но он точно хороший.

Вампир поднял глаза вверх, долго смотрел в потолок, а потом успокоился и перевел взгляд на Ник:

— То есть… Ты даже не знаешь, кто это?

Ник нахмурилась:

— Понимаешь, мне как-то все равно. Закат сказал, что лиса осудили за разглашение тайны Холмов, что бы это не значило… Но мне все равно — когда я вижу существо в рабстве, я стараюсь его освободить. Ты сам такой же… Тут вот как-то совпало, что Закат оказался в долгу передо мной за неудачную попытку убийства Лина, так что… Я ни при чем, что Закат отпустил Санторо. И мне все равно, что все же сделал или натворил лис — пожалуйста, не обижай его, хорошо?

Мигель лишь кротко кивнул:

— Хорошо…