Было солнечно. Было тепло. Город дышал летом, хоть до него еще несколько недель. Город радовался жизни, ничего не зная о лордах и их планах. И Ник заставляла себя думать о лете, а не о лордах, амагиуме и Закате.

Лин купил у уличного торговца фисташковое мороженое в высоком вафельном рожке. Три огромных шарика плавились на солнце, таяли и капали, так что ели мороженое вдвоем, лишь бы успеть до того, как оно окончательно растает. Лин даже улыбаться начал, вытирая липкие, сливочные капли с Ник. Хотя чаще он их нагло слизывал, прижимая Ник к себе. Так не думать о будущем получалось лучше.

Они уселись на скамейке перед участком, прикрытые от жаркого послеобеденного солнца липами. Листья-сердечки бросали на Лина забавные тени, и Ник позволила себе быть беззаботной. Только целовать резные тени на лице Лина, только улыбаться ему и прикрывать глаза от пробивавшихся через крону солнечных лучей. И ни о чем не думать… Хотя…

Она, прижатая рукой к жаркому телу Лина, пробормотала:

— У тебя интер с собой?

— Да, малыш… — старательно расслабленно сказал Лин.

— Позвоним очередному принцу? Тому, который из Десятого округа.

— Мы же сперва хотели выяснить про номер. Забыла?

— Знаешь, если я сейчас не позвоню, то потом вообще забоюсь.

— Ясно, — кивнул Лин, выпуская её из объятий и протягивая интер, — звони.

Ник решительно набрала номер и замерла, вслушиваясь, как проходит гудок — такой номер существовал. Он не странная придумка из сна, он действительно существует.

Гудки все шли и шли, звонок не принимали. И когда Ник уже облегченно выдохнула, что не судьба, раздался щелчок соединения. Тихий, мужской голос, срываясь, спросил:

— Сэм? Это ты, Сэм?

Ник прикусила губу от волнения. А голос продолжал настаивать:

— Сэм, не молчи, я же знаю, что это ты, малышка… Или ты до сих пор злишься, что я не нашел тебя? Прости, я виноват… Сэм, прошу, ответь — кроме тебя этот номер не знает никто. Сэм…

Голос был тот же, что уговаривал не бояться чудовищ, прячась под одеялом. Голос был тот же, что спрашивал про блинчики. Голос был тот же, что кричал и обещал найти. И память услужливо подпихнула новое воспоминание — он, она на табурете и чадящая из-за масла сковорода. И его предложение: «Может, все же по пигоди?».

Лин осторожно провел пальцем по прикушенной губе Ник, а потом решительно сказал в интер, включенный на громкую связь:

— Простите, это Линдро Диего Андре Росси, муж… Семечки.

Мужчина тут же заволновался:

— Сэм… Она жива? Она в порядке? Она… Свободна?