— Кажется, тебе пора вмешаться, — выдохнула Кристина, пронзая копьём выскочившего из общей свалки коротышку.

«Нет»

— Что значит «нет»? — Кристина так и встала, как вкопанная: Хель была последней от кого можно было бы ожидать предательства. Тогда, что она задумала? Решила свести старые счёты и, наконец, избавиться от гвардейцев, пусть и чужими руками?

— Ты с ума, что ли, сошла? — наконец, возмутилась она. — Его же убьют!

Ответом стал оглушительный рёв, от которого Кристина едва не присела на землю:

— Bija-la-a-a!

Из узкого переулка, протиснувшись между стенами склада и мастерской, вылетел огромный мужчина в серой кирасе и с тяжеленным молотом в руках. Выбравшись на открытое место, гигант разогнался и, не прекращая выкрикивать имя королевского дома как боевой клич, на полном ходу врезался в толпу мертвецов, разбрасывая тела, как кегли, раздавая удары налево и направо, с жутким хрустом дробя кости, разбивая суставы и втаптывая то, что осталось, в землю. Кристина закашлялась и непроизвольно прикрыла рот руками — в обезумевшем, с ног до головы залитым густой чёрной кровью гиганте едва узнавался спокойный и даже немного меланхоличный Анор.

Следом из темноты показались Нильсем и Вильён, вооружённые не то строительными, не то кузнечными молотами. Гвардейцы пронеслись мимо Кристины и, дождавшись подходящего момента, подключились к истреблению оживших мертвецов — били в основном по ногам, чтобы надёжно обездвижить противника, а затем, как им казалось, добить ударами по голове. Никакого вреда захватившим их духам это, разумеется, не нанесло, но тактика оказалась вполне удачной: сообразив, что от обездвиженных тел им нет никакого прока, «серые» одно за другим начали их оставлять и разбегаться по сторонам. Кристина опомнилась и принялась отлавливать «серых», стараясь при этом не попасть под горячую руку разбушевавшегося Анора.

Вскоре всё было кончено, и Кристину оглушила нахлынувшая со всех сторон тишина. Из рук Анора с глухим стуком вывалился молот; гигант устало опустился на землю и принялся вытирать кровь с лица рукавом. Рядом, тяжело дыша, опустился Эйдон; Мартон прислонился к частоколу и вытянув из-за пояса платок принялся стирать кровь с клинка; Вильён и Нильсем разбрелись по сторонам, наблюдая за узкими проходами и переулками между зданиями.

Только теперь, глядя на гвардейцев, Кристина осознала, насколько же сильно вымоталась. Руки, по-прежнему судорожно стискивающие древко копья, ныли от перенапряжения, ватные ноги жгло огнём, дыхание сбилось, сердце того и гляди собиралась выскочить из груди. А самое главное — не было ни малейшего удовлетворения от победы.