Между тем время шло, а призрак молчал: то ли пропустил пожелание Кристины мимо ушей, то ли просто оторопел от подобной наглости.

«Почему?», — наконец, тихо прошелестело в голове.

— Нужно, понимаешь? — не сдавалась Кристина. — Возьми столько… энергии? В общем, бери, что тебе нужно, чтобы хотя бы ненадолго остаться в сознании, и выжги у себя на подкорке, что тебе нужно домой; там ты хотя бы никому не навредишь. Запомни, нужно вернуться в свой лес…

Не успела Кристина выговорить последние слова, как на неё обрушилась мощная волна чужих эмоций, настоящий поток, по силе вполне сопоставимый с той ненавистью и злостью, которую совсем недавно пропустили через неё призраки. Но в этот раз ощущения были совсем другими: более выраженными, острыми, ввинчивающимися в сознание, но при этом более сложными и противоречивыми. Больше не ненависть и злость, но решительный протест, граничащий с яростным возмущением. Кристина обернулась через плечо — и невольно поёжилась, стоило только взглянуть на Хель, замершую в нескольких метрах у неё за спиной. Голова чуть склонена на бок, на лице спокойное и безмятежное выражение, руки аккуратно сложены на животе — но в глаза, доверху наполненные кипящей темнотой, было страшно смотреть.

— Не в лес, а на своё болото, конечно же, — проглотив ком в горле, поправилась Кристина. Жгучие возмущение схлынуло, оставив после себя лишь почти незаметный фон, который можно было бы истолковать как подозрительность.

«Не могу», — между тем упрямо заявил призрак.

— И чего тебе там не сиделось… — Кристина, поморщившись, непроизвольно сжала ладонь раха — плотную, но при этом как будто не обладающей какой-либо температурой.

«Спокойно».

— Спокойно? — То же самое говорила и Хель, когда рассказывала о том, как началась их связь: «стало спокойно». И добавляла ещё кое-что, кажется о том, что сразу после этого у неё появилась сначала способность думать, а затем и затем и свобода воли. «Выбор», как она сама это назвала.

«Там, где свет. Там спокойно». — Рах не сумел справиться со сложным предложением и разбил его на две части.

Кристина облизнула губы, лихорадочно обдумывая эти слова, а затем резко вскинула голову, осознав то, что ей давно уже следовало понять: вся та тоска, ненависть и злоба, которые едва не свели её с ума — что, если подобными эмоциями наполнена каждая секунда существование этих призраков?

Всё перевернулось с ног на голову: получается, рах покинул своё болото вовсе не ради того, чтобы её убить, а потому что хотел найти хоть что-нибудь, что помогло бы ему заглушить раздирающие сознание чувства. В этом Кристина его винить не могла — один раз ощутив, что всё может быть по-другому — просто по-другому — он уже не смог остановиться.