— Но она же не может…

Однако сотник только пожал плечами:

— Что это меняет? Закон предельно прост и понятен: каждому следует знать своё место и принимать свой удел. Ты просто не видишь общей картины.

Эйдон невесело усмехнулся: всё-таки близость семьи Ль-Дален к вельменно Шенье давала свои плоды: Нильсем сразу же ухватил суть. Самому капитану общая картина была понятна без лишних объяснений.

Вельменно правят, позволяя каждому самостоятельно решить, как лучше делать своё дело, лишь изредка вмешиваясь в естественных ход вещей, чтобы подтолкнуть своих подданых в нужном направлении. Однако власть их опирается не столько на военную силу, сплочённость и обладание тайными знаниями, сколько на безусловный авторитет и несокрушимую веру народа в то, что все действия высшей аристократии вызваны необходимостью и направленны к общей пользе. Каждый находится на своём месте, каждый принимает свои обязанности и свой удел, каждый служит королевству, так, как умеет и получает за это свою долю почёта и уважения. Простая философия, уже больше четырёхсот лет позволяющая вельменно править, не слишком раздражая простолюдинов и младшую знать.

Но что будет, если вера пошатнётся? Если поползут слухи, что жители Формо своими решительными действиями вывели на чистую воду ложную вельменно? Не следует ли из этого, что далеко не каждый аристократ является тем, за кого себя выдаёт? Или, если довести эту мысль до крайности, что Эм-Бьялой на самом деле правят призраки и духи? Может быть, эти слухи не продержатся и полугода, но вполне возможно и другое: через несколько лет каждый селянин в королевстве станет сомневаться в своих господах и требовать проверок — особенно, если восстание будет направлять безумец вроде Бравила. Впрочем, последнее было как раз предопределено: тот же Форстен с удовольствием проследит за тем, чтобы Эм-Бьяла не знала недостатка в безумцах. В конце концов ситуация потребует личного вмешательства вельменно, которые, разумеется, справятся с любым восстанием, но цена, которую им придётся заплатить, вполне может оказаться весьма чувствительной.

«Вред против вреда», — безрадостно заключил Эйдон. Закон был на их стороне — в той мере, в которой всю эту историю вообще можно было описать законом. Однако, кроме того, присутствовал и холодный, прагматичный расчёт: три дюжины смертей здесь, чтобы избежать нескольких тысяч в другом месте. Капитану уже доводилось принимать подобные решения — но всякий раз отчего-то это давалось ему всё сложнее и сложнее.

— Мартон, — наконец, бросил он в сторону. — К одарённой. Не отступать от неё ни на шаг.