Восставшие поддержали её слова недовольным ворчанием. Эйдон обернулся — и действительно не обнаружил Кирис на прежнем месте. Одарённая успела отступить на пару десятком шагов, и теперь стояла с закрытыми глазами, заложив за спину руку; губы двигались, словно девушка беззвучно спорила сама с собой.

— Чего шепчешь? — старуха напористо подалась вперёд и упёрлась руками в бока. — Никак кудесишь? Ну так вот тебе, нечисть лесная, получай три пуда гоокского дерьма в неурожайный год! — С этими словами она раскрутила амулет на шнурке и, прежде чем кто-либо успел отреагировать, яростно метнула его в Кирис — и тут же застыла, в ужасе прикрыв рот руками. Вельменно исчезла.

В следующий миг аристократка появилась перед одарённой, заслоняя её собственным телом. Голова её почти незаметно склонилась к плечу, что придавало ей задумчивый и в то же время немного удивлённый вид. В руке она с осторожностью удерживала длинный шнурок, на котором мерно покачивался запущенный старой Кидой амулет. Ещё через мгновение изящная кисть вельменно перестала существовать — и оберег, в последний раз сверкнув тёмно-красным камнем, глухо ударился о землю.

Толпа перестала дышать — а затем взорвалась негодующим рёвом. Брызжа слюной и топая ногами, выкрикивая угрозы и проклятия, бунтовщики угрожающе выставили перед собой светильники и факелы, топоры, молотки, дубинки и копья. Отовсюду слышались срывающиеся от ненависти выкрики:

— Самозванка!

— Смерть!

— Дело! Бей ведьму!

— Так и этих тоже! Раз поддерживают чудовище, пусть разделят его судьбу!

Первые ряды возбуждённо колыхнулись под напором задних. Дальше слов, впрочем, дело пока не заходило, однако Эйдон не тешил себя иллюзиями: капитан отлично понимал, что людей сдерживают вовсе не их клинки, а поразительное внешнее сходство призрака с настоящей вельменно из плоти и крови.

— Луки несите, нече под железки-то лезь! Да рогатин побольше! — засуетились, тем временем, восставшие ополченцы.

— Оружием двойницу не возьмёшь, — возбуждённо включился в разговор Бравил-младший. — Нужно лишить чудовище силы — убьём ведьму первой!

— Тогда тут круг нужон, значит, супротив чуды-то, ага. Из оберегов; тех, что вкруг складов стояли. Заключить внутрь, а там уж и с ведьмой потолкуем!

— А не сбегут? — с сомнением произнёс кто-то.

— Да куда денутся? Раненного своего не бросят! Да и ведьма одна никуда не побежит — много она может, одна-то?

Эйдон до скрипа сжал рукоять палаша. Жителей Эм-Бьялы с самого раннего детства воспитывали в почтении и уважении к вельменно. Ничего удивительного, что преступления против высшего сословия — если кому-то вообще хватало глупости их совершить — неизменно вызывали возмущение, гнев и ненависть, почти мгновенно перерастающие в жгучее желание поквитаться с преступником. А можно ли сыскать злодеяние более гнусное, чем выдать себя за вельменно?