Когда они отошли на пару миль, Конан, тащивший огромную, на добрых сто фунтов, ногу на плече, указал девушке на небольшой ручеёк, шедший почти параллельно тропе, по которой они двигались:

— Ну-ка. Забирайся туда. Нет-нет, нам не туда. А развернись-ка ты назад, и давай. Шевели ножками.

— Конан! Что за дела?! С чего это я должна мочить ноги?! И идти в противоположном от нужного нам направления?

— А с того. Что незачем давать умереть незнакомым, пусть и плохим, людям.

— Не поняла?

— Ну и правильно. А вот я сразу понял. Охотнички эти — явно чужаки здесь. Пришлые. Когда я был тут в прошлый раз, неделю назад, в избе жили молодые парни, промышлявшие зайцев, белок, лис. И оленей. И добывали корень Шень-цзы. А те, кто живёт тут сейчас, промышляют волков и медведей. Я заметил за углом дома, под навесом, огромные капканы. Раньше их не было. Как и свежезарытой ямы в углу двора.

Значит, те, кто был тут до них — или ушли, или, что вероятней, погибли. Ну, или их просто — убили. Чтоб промышлять в их угодьях. Или, проще говоря — браконьерствовать беспрепятственно. Возможно, что они помимо всего этого ещё и — разбойничают.

При виде тебя у этого старого кобеля чуть ли не пар через ноздри пошёл. Ясное дело, когда вернутся подельнички, он им всё про тебя опишет. И те, как хорошие следопыты, сразу наш след возьмут. Только вот в мои планы не входит убивать ещё пятерых озабоченных похотью насильников. Люди всё-таки! А не глупые чародейские дочери.

— А по-моему ты просто их испугался!

Конан хмыкнул:

— Я испугался не их. А — за тебя. Представь на минуту, что меня ранят, например, отравленной стрелой. Я окажусь парализован. Или вообще — умру. И что тогда эти злобные мерзавцы сделают с тобой? Рассказать в подробностях? Или сама догадаешься?

Найда, охватив себя за плечи руками, содрогнулась:

— Чего же мы стоим? Пошли скорее!

Когда через пять миль они остановились на ужин, Конан, поджарив свои несколько палочек шашлыка, и даже съев их, выглядел всё равно недовольным и озабоченным — уж это Найда научилась определять.

— Конан! Что тебя беспокоит?

— Ты права. Беспокоит. Я тут на досуге кое-что вспомнил.

— И что же?

— Шерсть на палисаде.

— Какая-такая — шерсть?!