— А-а, вот оно что. — в голосе Найды не слышалось, впрочем, особой благодарности, — А я-то всё гадаю, да сомневаюсь: не извращенец ли мне какой попался?

Конан обернулся и посмотрел на неё.

Действительно, сейчас, в свете снова угасающего костра, с яркими колеблющимися бликами света на обнажённом мраморном теле, фигура его спутницы напоминала тела тех обнажённых богинь любви, барельефы и скульптуры которых он однажды видел на стенах заброшенного вендийского храма. Гладкие бёдра совершенной формы, подчёркнуто тонкая талия, небольшие груди чудесной формы…

Рот киммерийца сразу пересох, и ему пришлось сглотнуть, чтоб начать говорить:

— Найда. Сейчас не время.

— А вот уж нет! Сейчас — самое время! Ну и, кроме того, ведь должна же я, как порядочная девушка, хоть как-то отблагодарить тебя! За то, что спасаешь мне, капризной и вредной юной дурёхе, жизнь уже в третий раз! — теперь она опустилась возле него на колени, и пряный запах молодого девичьего тела заставил невольно затрепетать его ноздри, и напрячься… То, чему положено было напрячься!

Конан хотел было снова возразить, что это — его работа, но Найда, похоже, догадалась об этом, и мгновенно губы Конана оказались запечатаны самым страстным поцелуем из тех, что доставались на его долю за долгое время его странствий и приключений! И пусть он был и не совсем умелый и глубокий, это не умаляло его действенности!

Тому, что его пылкая и непредсказуемая спутница опрокинула его на спину и оказавшимися весьма сильными руками мгновенно стянула с него кожаные штаны, варвар уже не противился.

Чего хочет женщина — того хочет Митра!..

Ну а в его случае — Кром!

К охотничьей заимке они вышли далеко заполдень.

К сожалению (А вернее — к счастью!) в ней остался только один, самый старый и согнутый годами, промысловик.

Поговорив с ним, Конан выяснил, что Мехмет уже не может метко попадать белке в глаз, так, чтоб не портить стрелой ценную шкурку, поэтому они с товарищами поделили обязанности. Старик готовит, стирает одежду, и прибирается в сторожке, а остальные — охотятся. Выделяя ему половинную долю от обычного пая охотника.

Найда всё это время держалась за спиной своего спутника, пытаясь зажать руками наиболее зияющие дыры в своём платье — от неё не укрылось, что даже весьма пожилой мужчина явно по достоинству оценил её прелести — похоть в его взглядах проглядывала самая откровенная!

О цене за огромную копчёную ногу лося Конан договорился быстро: один золотой из кошелька Найды перекочевал в заскорузлую мозолистую ладонь — после того, как один из немногочисленных оставшихся целыми зубов охотника проверил её на прочность и качество. И после того, как сделка состоялась, Найда ещё долго, пока они не скрылись за поворотом лесной тропинки, ощущала в своей спине и других местах сверлящий взор пожилого мужчины.