— Хорошо, хорошо, голубчик, не буду. Я вам эту басню в следующий раз прочту. А на сегодня военный совет окончен. Все свободны, господа.

Сказав это, Кутузов выронил книгу на пол и тотчас уснул.

Между тем, армия Наполеона в Москве начала потихоньку замерзать. Теплолюбивые итальянцы уже всерьез интересовались, когда кончится эта русская зима, не подозревая, что та еще и не начиналась.

Вернувшись после пожара в Кремль, Наполеон сразу принялся посылать любезные письма в Санкт — Петербург, императору Александру, намекая, что был бы не прочь заключить мир.

Александр не отзывался. Словно воды в рот набрал. Наполеон даже беспокоился, не случилось ли в Петербурге наводнение.

К концу сентября Наполеон уже не находил себе места: раздражался по мелочам, орал на свиту, ел мало, пил много, спал один. В особый гнев его привели найденные афишки Ростопчина, на одной из которых был изображен сам Бонапарт с подписью, рифмующей слово «жопа».

Так и не дождавшись каких — либо вестей от русского императора, Наполеон послал в Тарутино своего дипломата Жака Лористона:

— Мне нужен мир во что бы то ни стало. Спасайте честь!

Промозглым утром Лористон с гусиной кожей и белым флагом показался на русских аванпостах.

— К крестьянину вползла змея… — сказал Кутузов, когда ему доложили о прибытии незваного гостя, и уединился с ним в своем теплом кабинете.

Они устроились в креслах у камина. Посланник Наполеона с важным видом нацепил очки.

— Мартышка к старости слаба глазами стала, — тут же обронил фельдмаршал.

— Что, пардон?

— Я говорю, как доехали, месье? Видно, сильно торопились.

— Почему вы так решили?

— У вас запотели стекла …

— Ммм… мерси, — Лористон стал протирать очки.

Кутузов, прищурив здоровый глаз, невозмутимо наблюдал за суетливыми движениями француза.

— А правда, что генерал Жюно сошел с ума?

— Да, но откуда…