Внезапно двери распахнулись, и в зал вбежало несколько генералов во главе с Мортье.

Занятие, за которым они застали своего императора, их нисколько не удивило и тем более не смутило (гении, как известно, неподсудны; особенно в столь поздний час); но жизнь императора была в опасности.

— Вы с ума сошли, Луакре! — набросился Мортье на доктора. — Как вы посмели забыть о здоровье нашего императора!

— Но здесь нет сквозняков, — растерянно бормотал тот, вытирая взмокший лоб подвязкой мадам Сисико.

— А пожар?!

— Какой пожар?

— Взгляните в окно, несчастный вы идиот! Император может сгореть заживо.

— Да, да, — подхватил Коленкур, тяжело подымаясь с пола. — А ведь я предупреждал…

Бонапарт мешком лежал на Маргарите, подергивая в изнеможении левой ногой.

Пользуясь тем, что Ржевский на мгновение отвлекся, Виолетта ящерицей выскользнула из — под него и кинулась бежать.

— Ах ты стерва! — озверел поручик, бросаясь вслед за ней со спущенными штанами. — Стой! Тпру — у — у, бля! Догоню — убью!!

Брюнетка выскочила из зала. Поручик — за ней.

Генералы во главе с Мортье приводили в чувство своего императора, которого заклинило на Маргарите. На двух беглецов никто не обратил никакого внимания.

Повсюду царила суматоха. Французы спешно покидали кремлевские палаты.

Догнав Виолетту в задымленном коридоре, Ржевский затащил ее за штору и тут же оседлал. Ей оставалось только жалобно попискивать в его медвежьих объятиях. От ужаса и удовольствия.

— Ну, вот и все, — выдохнул он через минуту, празднуя победу русского оружия. — И чего бежала, дурочка?

— Испугалась, месье, — оправдывалась куртизанка, подымаясь с пола. — Я люблю, когда пожар внутри меня, а не снаружи.

— Да-а, мы, кавалеристы, народ горячий, — усмехнулся Ржевский, шлепнув ее по мягкому месту. — Под нами порой и седло дымится.

Она вильнула бедрами.

— Клянусь Мадонной, это было нечто невообразимое! Куда до вас пехотным генералам!