– Уг, – по-индейски приветствовал его Пол.

– Уг, – сказал Люк, не раздумывая ни минуты, с головой уйдя в свою новую роль.

– Это совсем не шутки, Пол, – заметил Финнерти.

– Для него все на свете шутки, пока не прошло действие наркоза, – пояснил Лэшер.

– Следовательно, Люк полагает, что теперь он неуязвим для пуль? – спросил Пол.

– Это только ради символики, – сказал Финнерти. – Неужели ты до сих пор этого не понял?

– Я так и полагал, – пробормотал Пол сонно. – Конечно. Можешь быть уверен. Я так полагаю.

– А что же это за символика, по-твоему? – спросил Финнерти.

– Люк Люббок хочет получить обратно своих бизонов.

– Пол, да приди же наконец в себя, стряхни с себя все это! – сказал Финнерти.

– Ладно, осел.

– Неужто вам не понятно, доктор? – сказал Лэшер. – Машины практически для всех и каждого превратились сейчас в то, чем были белые люди для индейцев. И люди вдруг обнаруживают, что все большее и большее количество прежних ценностей уже не годится для жизни, потому что машины именно таким образом изменяют мир. И у людей нет иного выбора, как превратиться самим во второсортные машины или стать слугами этих машин.

– Господи, помоги нам, – сказал Пол, – но только я не знаю этого вашего Общества Заколдованных Рубашек – ведь оно выглядит как-то по-детски, не правда ли? Все эти переодевания и…

– Конечно, по-детски. Настолько по-детски, насколько по-детски выглядит вообще любая форма, – сказал Лэшер.

– Мы совсем и не отрицаем, что это выглядит по-детски. Но в то же самое время мы понимаем, что нам и надлежит выглядеть немножечко по-детски, чтобы завоевать такое огромное количество последователей, какое нам необходимо.

– Погоди, вот ты увидишь его в этой штуке на каком-нибудь митинге, – сказал Финнерти. – Собравшиеся тогда выглядят так, как будто вышли из «Алисы в стране чудес», Пол.

– Митингам всегда присущ подобный элемент, – сказал Лэшер. – Однако каким-то загадочным образом, постичь который я не в силах, митинги эти оказывают нужное действие. От меня, как от человека зрелого, можно было бы ожидать несколько большей осмотрительности, однако сейчас не время играть в прятки. Очень скоро нам придется вести вооруженную борьбу за наши идеалы, а борьба сама по себе – дело сложное и рискованное.

– Вооруженная борьба? – переспросил Пол.

– Да, именно вооруженная борьба, – сказал Лэшер. – И у нас есть все основания надеяться, что мы дадим славный бой. История знает немало примеров, когда один комплекс ценностей насильно заменяли другим.

– Так было у индейцев, и у евреев, и еще у многих народов, подпавших под иностранное иго, – пояснил Финнерти.