Это не было собрание романтических заговорщиков, присутствующие здесь люди выглядели решительными и сознающими правоту своего дела. Пол решил, что Лэшер и Финнерти сколотили людей этой группы, руководствуясь отнюдь не их талантами, а единственным соображением, что следует брать тех из проверенных лиц, кто оказался под рукой, и выбор пал, по-видимому, на наиболее интеллигентных из посетителей салуна у въезда на мост. Хотя группа эта в большинстве своем состояла из жителей Илиума, Пол убедился, что здесь были представлены все районы страны.

Среди людей простых, средних были люди, которые как бы излучали чувство уверенности в себе и выглядели сведущими и преуспевающими, которые, по-видимому, подобно Полу, дезертировали из рядов системы, которая обращалась с ними достаточно хорошо.

По мере того как Пол изучал эти исключения, он разглядывал окружающих его членов собрания и поразился, заметив еще одно знакомое лицо – лицо профессора Людвига фон Нойманна, тщедушного старика, который некогда преподавал политические науки в Юнион-колледже в Скенектеди, пока здание отделения политических наук не было снесено и на его месте не построили новую Лабораторию Тепла и Энергии. Пол и фон Нойманн, будучи членами илиумского исторического общества, были немного знакомы, пока здание этого исторического общества также не было снесено и на его месте не соорудили Илиумский атомный реактор.

– А вот и он, – гордо произнес Финнерти.

Пола встретили вежливыми аплодисментами. Выражение лиц аплодирующих было несколько холодноватым. Этим они как бы давали понять Полу, что он никогда не станет по-настоящему их товарищем в этом их предприятии, поскольку он не был с ними с самого начала.

Единственное исключение составляли Катарина Финч, бывший секретарь Пола, и Бад Колхаун, которые ни капельки не изменились и вели себя так же дружелюбно, как если бы они сейчас сидели в приемной кабинета Пола в старые добрые времена. Бад, как заметил Пол, легко переходил из одного положения в другое, так как был окружен защитной атмосферой своего воображения, тогда как Катарину защищала от всяческих внешних воздействий влюбленность в Бада.

Торжественность собрания и решимость, написанная на лицах присутствующих, заставили Пола на минуту приостановиться. Кресло слева от Лэшера было приготовлено для него, Финнерти занял кресло справа от Лэшера.

Усаживаясь, Пол заметил, что только Люк Люббок был одет в заколдованную рубашку, и подумал, что Люк не в состоянии сделать что-либо, не нацепив на себя какой-нибудь формы.

– Собрание Общества Заколдованных Рубашек считаю открытым, – сказал Лэшер.