– Белые люди нарушали свои обещания одно за другим, они перебили большую часть дичи, отобрали большую часть земель у индейцев и каждый раз жестоко разбивали их в бою, когда те пытались оказать какое-либо сопротивление, – сказал Лэшер.

– Бедные индейчики, – пробормотал Пол.

– Это очень серьезно, – сказал Финнерти. – Слушай внимательно, что тебе говорят.

– Без земли, без дичи, без возможности защитить себя, – сказал Лэшер, – индейцы вдруг обнаружили, что все то, из-за чего они гордились собой, все то, что наполняло их сознанием собственной значимости, все то, в чем они находили оправдание своего собственного существования, – все это либо ускользало, либо уже ускользнуло у них из рук. Великим охотникам не на что было охотиться. Великие воины не возвращались к своим очагам после атаки на оснащенные многозарядными винтовками позиции. Великим вождям некуда было вести свой народ, разве что на верную смерть или в глушь лесов и пустынь. Великие религиозные вожди уже не брались более утверждать, что старая религия приведет их к победе и изобилию.

Пол, очень впечатлительный под действием наркотика, был глубоко опечален несчастьями, выпавшими на долю краснокожих.

– Господи!

– Для индейцев мир изменился самым радикальным образом, – сказал Лэшер. – Он стал теперь миром белых людей, и места в этом мире белых индейцам не было. В этом измененном мире невозможно было сохранить значение старых индейских ценностей. Единственное, что оставалось им, – это превратиться в белых людей второго сорта, иначе говоря – в слуг белых людей.

– Либо дать последний бой, отстаивая весь свой старый уклад, – мрачно вставил Финнерти.

– И религиозное течение колдовских танцев, – сказал Лэшер, – как раз и было этой последней, отчаянной попыткой защитить старый уклад. Появились мессии, которые всегда готовы появиться, и стали прославлять новые магические средства, которые могли бы вернуть дичь, старый уклад, старые основы бытия. Появились новые ритуалы и новые песни, которые призваны были изгнать белых людей магическими заклинаниями. А некоторые из наиболее воинственных племен, сохранивших еще немного сил для борьбы, придали этому общему течению свое собственное направление – Движение Заколдованных Рубашек.

– Ого, – сказал Пол.

– В последнюю схватку они решили ринуться верхом, – сказал Лэшер, – в заколдованных рубашках, сквозь которые не смогут пройти пули белых людей.

– Люк! Эй, Люк! – крикнул вдруг Финнерти. – Прекрати-ка на минутку гримасничать и зайди сюда.

Пол услышал шаги, шлепающие по влажному полу. Он открыл глаза и увидел Люка Люббока, который стоял у его постели в белой рубашке, имитирующей рубашку из бизоньей шкуры, украшенной стилизованными изображениями птиц и бизонов, вышитых тонкой проволокой в яркой изоляции. Черты его лица отражали трагический стоицизм лишенного всего на свете краснокожего.