Эта строгая интонация, как и мгновенное осознание того, кто говорил с подобным тоном, сразу изменили атмосферу. Шейн и Латиша, недовольно нахмурившись, отступили друг от друга и плавно повернулись к принцессе Фрее, быстро приближавшейся к ним.

— У этого семейства талант, — холодно заговорила Латиша, — испортить мне настроение может каждый второй.

Когда Фрея приблизилась, по ее взгляду сразу стало понятно ради кого она прибыла в это место. Ее глаза, устремленные исключительно на Латишу, источали уверенность и строгость. Деловито приподняв голову, сверху-вниз Фрея произнесла:

— Я не стала говорить этого при матушке, но я вижу, что меня ты невзлюбила.

— Вам кажется, Ваше Высочество. — Латиша спокойно пожала плечами. — Для меня нет разницы с кем я говорю: с вами или же вашими сестрами. По крайней мере до того момента, пока одна из вас не станет императрицей.

Шейн пытался сдерживать улыбку, ведь его реакция тоже могла послужить спусковым механизмом для начала прямого противостояния. Правда, этот ответ показался ему уж слишком забавным.

Казалось, оценила его и сама Фрея. После этих слов ее лицо исказилось в хищном оскале. Такая реакция даже напоминала поведение императрицы Мартины в те моменты, когда кто-то ее заинтересовывал.

— А ты не из робкого десятка, — натянуто продолжала Фрея. — Я еще посмотрю, сможешь ли ты стать наследницей в своей семье.

— Ага, сама пока не знаю получится ли.

— Считай, что с этого момента мы соперницы.

Латиша выдохнула. Осторожно взяв Шейна за руку, она развернулась и медленно пошла прочь.

— Вставай в очередь, — спокойно отвечала Латиша. — Первая в ней сестра Шейна.

Как только пара свернула за угол, наступила тишина. Фрея не стала преследовать их и, скорее, напротив решила уйти туда же, откуда пришла. Между тем, Шейн, мысленно прокручивавший в голове последнюю фразу, спросил:

— Моржана тебе докучает?

Латиша усмехнулась. Сжав мужскую ладонь в руках чуть сильнее, с долей иронией она ответила:

— Признаюсь честно, она — это одна из немногих причин, по которой я согласилась остаться в империи на денек дольше.

Невольно Шейн рассмеялся, а следом за ним засмеялась и сама Латиша. Их смех был настолько громким, что его было слышно буквально из разных частей всей этой дворцовой пристройки. Лишь когда они оба успокоились, до их слуха стали доноситься тихие посторонние шаги. Человек, быстро приближавшийся к ним, был последним гостем, который хотел отвлечь их в этот день.

Когда Латиша и Шейн обернулись к нему, они невольно опустили головы, чтобы рассмотреть миниатюрную детскую фигуру, что оказалась рядом.