Город. Городишко.

Один из многих, потерявшихся на просторах штата. Гордый своею уникальностью и все равно неуловимо похожий на другие, о существовании которых он не желал знать.

Аккуратные, даже чересчур уж аккуратные дома. Белая ограда с непременными ящиками для цветов. Правда, теперь из них торчали остатки этих самых цветов.

Деревца.

Улица распадается на рукава, обвивающие солидного вида строение. Мэрия и суд. И еще архив. А за ним – церквушка, к удивлению, каменная и вида вовсе не заброшенного.

Машины. Люди.

Ощущение легкого беспокойства, от которого бы отмахнуться, но Лука не привык отмахиваться. И, сосредоточившись, пытается понять, что же стало причиной.

Пара женщин в почти одинаковых платьях. У одной в руках коробка, а вторая держит сумочку на сгибе локтя. Второй же рукой размахивает, рассказывая о чем-то…

Старик с ружьем?

Или группа мальчишек, оседлавших чей-то забор.

Одинокий велосипедист, вслед которому мальчишки свистели и выкрикивали что-то наверняка обидное… нет, все как обычно.

И магазины. Лавки. Снова дома.

Деревянное строение, больше похожее на конюшню, чем на офис шерифа. Толпа мужчин перед дверями. Гомон. И ощущение, что здесь будет горячее, чем представлялось Луке.

– Что это?

– Так… наши… слушок прошел, что будете на этого ублюдка охотиться. Помочь желают, – меланхолично ответил помощник шерифа. И скорость сбросил. А толпа раздалась, пропуская машину.

Помочь. В гробу Лука таких помощников видел.

Он выбрался из машины первым, повернулся к толпе, которая разом смолкла, и поинтересовался:

– Есть чего сказать?

Ответом была тишина.

– Тогда свободны.