Разойтись они не разойдутся, во всяком случае не сразу.
Открылась дверь.
Красная туфелька на каблуке заставила охотников замереть. Лука буквально шкурой ощутил взгляды, эту туфельку облизавшие. И разозлился. И успокоился. И опять разозлился, уже на себя.
– Добрый день, – Милдред смотрела снисходительно, так, что становилось ясно: она видит их насквозь, этих храбрых охотников с простыми их мыслями и почти примитивными желаниями.
Видит. Понимает. Прощает. И за желания в том числе.
– Я рада видеть, что произошедшее не оставило вас равнодушными, – она оперлась на руку Луки. И он с трудом удержался, чтобы не сграбастать ее в охапку. – Я понимаю, сколь тяжело вам быть свидетелями настолько ужасных преступлений.
А ведь слушают.
Застыли и слушают. Разве что рты не пооткрывали. Право слово, дети, которые впервые увидели Санта-Клауса и искренне считают его настоящим.
– Я бы хотела вам пообещать, что правосудие свершится, – Милдред коснулась рукой груди. – Но это было бы ложью. Правда в том, что мы сделаем все от нас зависящее, чтобы это правосудие свершилось. И нам нужна будет ваша помощь. Не в охоте. Тот, кто пришел в ваш город, кто живет в нем и, может статься, живет давно, сам с немалым удовольствием примет в ней участие.
А взгляд ее скользит по толпе.
Лука тоже смотрит.
Обычные люди…
В том маленьком городишке, где он провел предыдущий месяц, люди тоже были обычными. И в обычности своей, в нежелании нарушать ее закрывали глаза на мелкие странности хорошего парня.
И в предыдущем городишке мало отличались.
И в том, который был до него.
– Мне нужна ваша память. Ваши рассказы. Обо всем. Обо всех… о тех, с кем вы живете бок о бок, день ото дня. О тех, кто вам симпатичен или, наоборот, не нравится.
– Сплетни собирать станешь?
– И сплетни тоже, – Милдред склонила голову. – Но пока я просто хочу понять, почему он выбрал именно этот город.
– Потому что здесь обитают драконы, – очень тихо произнес Майкл, которому в толпе явно было неуютно. Он закутался в темную кожанку, и над воротником торчала лишь макушка.
– Пояснишь?