Маг склонился, почти упершись носом в нос Томаса, еще немного – и губы коснутся его губ в противоестественном поцелуе.

– И глаза, я должен заглянуть в его глаза… хотя бы левый. Милдред…

Она подчинилась.

– А ты голову держи! – он рявкнул, и я застыла.

Держу.

– Смотри, чтобы не сорвалось… проклятие… нет, как этого можно было не заметить? – Майкл бормотал себе под нос, а пальцы его продолжали шевелиться, и смотреть на это было… неприятно, да. Пожалуй. Но я смотрела. А Милдред пальцами раздвинула веки.

– Чудесно… просто чудесно…

Сила кипела.

Я теперь ощущала ее всей кожей. Она обжигала, как полуденная пустыня. Шумела. Мешала.

– Говори с ним.

– О чем?

– Понятия не имею. Я вот с ним о рыбалке однажды говорил. Он рыбалку ненавидел.

– У него брат утонул.

– Печаль какая, – сказано это было равнодушно. – Но мы с ним едва знакомы, а вот ты… давай, что-нибудь такое, чтобы достучаться…

Что-нибудь… Что?

– Томас, – я сказала и запнулась. Я не могу говорить вот так, когда все слушают. А они слушают. И тот огромный мужчина, что замер, притворяясь, будто ему интересен лишь узор на паркете, и Майкл, и Милдред, и даже шериф. Они все… ждут.

Чего?

– Деточка, – пальцы Майкла остановились, и Томас захрипел. – Если ты не заговоришь, я его не вытащу. На твой голос он реагирует. И на присутствие. Если не хочешь вслух, говори про себя. Он услышит.

Это как?

– Твоя сила. Представь – я не знаю, – что ты не с человеком разговариваешь.