Звонить?

А кому? В полицейский участок? Шериф что-то да соображает в медицине. Да и… может, среди тех, кто должен приехать, врач затесался? Вот только… что они скажут?

Что подумают?

И ладно, чужие мысли – это половина беды, а ведь и предъявить могут, и доказывай потом, что я не виновата, что… просто рядом стояла.

Я справилась с паникой и дрожь в руках уняла. Стащила пиджак, прикрыла рубашку, на которой виднелась россыпь красных пятен крови, и посмотрела на миссис Фильчер. Та, опустившись на краешек стула, что-то самозабвенно черкала в своем блокноте.

Что?

И почему она настолько спокойна? И выглядит довольной. Слишком уж довольной. Будто…

– Что вы с ним сделали? – тихо спросила я.

А миссис Фильчер лишь пожала плечами и ответила:

– Это мне следует спросить, что ты с ним сделала? С ним и с моей бедной дочерью?

– Я?

– Ты с ним гуляла. Долго. Я видела.

Наблюдала. Или правильнее сказать, следила? В этом доме все друг за другом следят, большей частью от скуки.

– И что пошло не так? Или… догадываюсь, это месть. Ты всем мстишь. Сначала Зои. Так и не простила ей ту глупую детскую выходку. Теперь ему. Он ведь тоже к тебе приставал. Странное дело, дорогая. Стоит кому-то тебя обидеть, и с ним происходит несчастье.

– Идите в жопу, – сказала я.

И главное, искренне.

Мисс Уильямс учила, что главное в общении с людьми – искренность.

Приехали они быстро.

Шериф. И Деккер с неизменной камерой, от которой я успела спрятаться в тени колонны, но, кажется, он все же попытался захватить меня, испортив кадр. Надеюсь, что испортив. Не хочу появляться на той стене, где он выставляет свои снимки.