Впрочем, скоро я позабыла о Деккере.

Первым из машины выбрался человек вида столь удивительного, что я застыла. Он был огромен. Нет, не так. Он был широк. Да, пожалуй, правильно. Шире шерифа. И намного массивней. И черный костюм – кто вообще носит в пустыне черные костюмы? – сидел на нем неплохо, не скрывая ни этой несуразной ширины плеч, ни коротких ног, ни длинных рук, которые он как-то так выворачивал, что руки висели и покачивались при ходьбе.

Костюм успел запылиться, а выбритая макушка покраснела.

Шляпу надо носить. Или платок.

Странно, конечно, что шериф не соизволил предупредить. С другой стороны, к вечеру, когда голова начнет раскалываться от боли, тип и сам поймет. Или не начнет? Непохоже было, что эта голова в принципе способна болеть.

Сплющенная какая-то. Сдавленная. С нелепыми чертами лица.

А вот женщина, которой он подал руку, была столь же прекрасна, сколь уродлив был ее спутник. Длинна. Хрупка. Светловолоса.

Бледна.

Словно тень на воде. Ветер коснулся коротких светлых волос, на миг закрыв лицо ее, но незнакомка подняла руку и убрала прядь.

Огляделась. Заметила меня и улыбнулась.

– Добрый день, Уна, – шериф приподнял шляпу. – Хорошо, что ты здесь. С тобой поговорить хотели.

И на эту пару кивнул.

А вот третий, выбравшийся из машины, походил на мелкую собачонку, из тех, в которых энергии больше, чем мозгов. Он закрутился на месте, то замирая, то вздрагивая всем телом. Присел. Потрогал землю. Запрокинул голову, пытаясь взглядом охватить весь дом. И сказал с немалым восхищением:

– Вот это сила!

Он мне не понравился.

И женщина тоже. Рядом с такими я чувствовала себя особенно жалкой. Впрочем… рядом с ней и Зои в лучшие свои времена выглядела бы жалкой.

– Здесь же источник где-то рядом, – третий застыл, уставившись на меня. – Вы, случайно, не знаете где?

– Знаю. В подвале.

– Дома?

– Дома.