Чудовищ нет. Во всяком случае, там.

Чудовища прячутся среди людей, людьми же притворяясь. И надо успокоиться. Это все нервы, нервы… возможно, стоит принять снотворное, но Милдред становилось дурно при мысли, что она и вправду уснет. Спящие беззащитны.

А у нее револьвер в кармане халата. И это смешно, да…

От стекла пахло дождевой водой. Капли собирались изнутри, и дыхание Милдред заставляло их подрагивать. А темнота теряла плотность. Первыми проступили в ней столбы фонарей. Колбы ламп в них давно выбили, а новые вставить то ли городской бюджет не позволил, то ли лень.

И да, по ночам дома сидеть следует.

Улица.

Серое полотнище, которое уходит куда-то вдаль, чтобы исчезнуть в черноте. Силуэты домов, темные, спящие. Уже поздно, и надо лечь в постель, а в голове вертятся-крутятся мысли. И все до одной гадостные. Милдред вновь кусает губы и заставляет себя смотреть.

Что они узнали?

Хозяин дома молод и зол. Он прибыл не один, но с парой крючкотворов, которые вцепились в Луку, безошибочно распознав в нем старшего.

Ордер. Разрешение. Сотрудничество.

Милдред слушала их краем уха, ее куда больше занимал Ник Эшби.

Хорош. В такого легко влюбиться. И пожалуй, девушка влюблена. Была. Перегорела? Или просто поняла, что любовь эта ничего хорошего не принесет? Отступила. Но чувство осталось, переродившись в нечто большее. Она не предаст. Ни ради себя. Ни ради других. Будет молчать, врать и изворачиваться, если решит, что ее дорогому Нику это нужно. Это даже не любовь, это зависимость худшего толка, которую Уна и сама не осознает. А сказать, так и не поверит.

Никто не верит.

Где-то далеко протарахтела машина. Звук был резким и заставил Милдред вздрогнуть. Кто? Неважно. Не вся жизнь в городке замирает ночью.

Эшби…

О них говорили с готовностью и страхом, с чувством почтения, со скрытой завистью. Сколько эмоций. Люди их почти боготворят, но при этом будут рады освободиться. Взять хотя бы хозяйку мотеля, которая с немалым удовольствием пересказывала местные сплетни. Ей нравилось быть в центре внимания. Маленькая человеческая слабость.

А слабости есть у всех.

Вот и Милдред боится спать в незнакомых местах. В тех, где дверь хлипка, а замок ненадежен. Завтра она попросит установить щеколду, а сегодня ложиться не станет. Посидит у окошка, подумает в тишине. Тишины ей как раз и не хватало в последнее время.

Ник Эшби.

Ему тридцать пять. Не возраст для мужчины, да и выглядит он куда моложе, этакий солнечный мальчик. Загорелый до черноты, с волосами цвета золота и голубыми глазами. Хоть сейчас рекламный плакат рисуй.