Можно было записаться в кружок художественной самодеятельности, для первой ступени карьерной лестницы певца может пригодиться. А я неплохо пою. Бардовские умения потеряны с псионикой, но выдавать нужные тональности умею, вон перепел несколько песен в музыкальном кабинете. Одноклассникам понравилось, учительница тоже была довольна, но больше озадачена.

В октябре шестьдесят второго, когда шёл второй учебный год, я на уроке спел «Крылатые качели». Учительница, быстро подстроившись, аккомпанировала мне на пианино. Сказал ей, что это моя песня. Неплохо стать знаменитым, однако я не люблю толпу и большое внимание к себе, терпеть этого не могу.

Нужно остаться в Москве, может быть, стать известным, хорошо зарабатывать, но так, чтобы мои высокие доходы не вызывали ненужных вопросов. Тогда и спецслужбы отступят: с публичными людьми они работали неохотно, разве что вербовали их в качестве сексотов.

Кто могут быть такими тайными богачами? Ну, понятно, литераторы и поэты: сейчас это направление сильно и хорошо оплачивается. Можно стать композитором, писать песни – вот это направление меня интересует. Я могу на-гора выдать немало, но до совершеннолетия нет смысла лезть в это. Хотя написать и оформить на себя пару песен стоит уже сейчас: так сказать, задел на будущее. Поэтому и выдал «Крылатые качели».

Пролетел второй учебный год, наступило лето шестьдесят третьего. Песня моя выстрелила и уже звучала по радио. Записали на меня, оформили как положено, заведующий нашим детдомом занимался этим, пробивной мужик. Потом с профессиональным музыкальным коллективом доводили исполнение до идеала. А пел, кстати, я. Голос чистый и звонкий, с идеально подобранными интонациями. Пробирало до печёнок. Правда, отчисления шли на детдом, но я не возражал, уверен был, что так и будет.

А второго февраля я выдал вторую песню, только уже не в школе, а в музыкальном классе детдома. Присутствовали директор и воспитатель, а аккомпанировала мне девочка из старшей группы. Песня была «Вместе весело шагать», весёлая и бодрая, понравилась всем. Её оформили и исполнили под запись по той же схеме. Пел снова я, с группой детишек из нашего детдома, а через два дня песня уже звучала по радио.

Через три дня мы уезжали в пионерский лагерь, меня почему-то дважды за лето отправляли, в первую и третью смену. И сейчас я торопился к сараю. У моей «Вятки» были проблемы со светом, фара не работала, питание пропало, вот я и хотел найти причину.

Приближаясь к баракам, я обнаружил возле них если не столпотворение, то близко. Народ глядел куда-то в сторону сараев. Я быстро взлетел на забор (а что, мне уже десять лет, два с половиной года в новом теле, натренировал ловкость) и присмотрелся. Чёрт, фуражки милицейские, стоят у ворот открытого сарая. Уф-ф, не моего, мой как раз за углом будет.