— Тогда ты прямиком угодишь в воды Северного океана, а оттуда еще никто не возвращался!

Блин...

— И потом, — продолжал растаптывать мое самолюбие кормчий, — даже если умудришься не попасть в пролив, то скажи мне, сколько придется идти через открытое море?

Я задумался, прикинул. Тогда мы сколько шли вдоль северного побережья Валланда? Дня три? Считай по гипотенузе.

— Если ветер будет попутным — два дня.

Старик откровенно заржал!

— Нет, слышали! Этот умник собирается идти два дня сквозь открытое море! А как ты направление собираешься выдерживать?

Последний вопрос был задан таким тоном, будто Кнуд только что уличил меня в полной безграмотности.

— Так ты ж выдерживаешь? — я пожал плечами, — по своему диску.

— А я тебя за умного держал, — хмыкнул кормчий, — да уж... А ночью?

— И что? — я даже удивился. — Здесь же не Оркланд, не наши Огненные острова. По звездам.

Кнуд, только что от души ржущий надо мной словно осёкся.

— По звёздам, — повторил он недовольно. Потом криво бросил, — а если тучи? И звезд не видно?

Блин... Как не вспомнить о компасе?

— Ладно, старик, — пошел я на мировую, — твоя взяла.

В конце концов этот старый пенек всю свою жизнь ходил вдоль берега, и только днем. И его отец так же ходил, и дед. И все, кого он знал.... И я собираюсь вот так, на словах переубедить, сломать его образ мира? Блажен кто верует.

— Слышь, Кнуд, — крикнул со своего места Синдри. Он уже вполне пришел в себя. — А как же мы тогда ходили к Волчьему острову? Мы ведь тогда всю ночь шли!

— Еще один умник, — словно в сторону вздохнул кормчий. — Ты огненную гору на Волчьем видел? Ее хоть ночью, хоть в дождь, хоть в шторм видно, иди себе на нее да иди.

Как и предсказывал Кнуд, за пару дней добежали до тех мест, что год назад впервые увидели, когда только-только подходили к вожделенному Вестлёнду. Вон, даже башня на берегу, от которой тогда решили держаться подальше. И на этот раз тоже отошли чуть в сторонку, переночевали, а на утро взяли курс на восток. Пол дня и впереди показался длинный песчаный мыс да вход в залив, что Кнуд тогда назвал Солёным озером.