А потом нас ждали шесть дней гребли. И то, что дней было шесть я могу сказать лишь потому, что решил делать заметки ногтем на бортовой доске рядом со своим местом. Ибо ждал нас бесконечный день сурка: ночевка на якоре, вяленое мясо и глоток воды на ужин, такой же завтрак и бесконечное «и-раз» под скрип да плеск весел.

А потом как-то утром проснулись — «Ворон» стоит в небольшой открытой бухточке. И поросшие лесом берега.

— Берен, — ухмыльнулся Кнуд. — Считай дома.

— Не каркай, раньше времени, — поморщился Сигмунд, — не накличь, кого и поминать бы сейчас не хотелось.

Да уж, нас всего шестнадцать, считая самого Сигмунда да Кнуда. Состояние: «Забирайте что угодно, дайте поспать да пожрать по нормальному».

Дальше шли сторожко, обходя любой, показавшийся на горизонте парус. И хоть для возвращающихся с промысла кораблей было рано, Синдри опять заслали наверх. Сигмунд даже разрешил ему усесться верхом на рее, а чтоб не свалился — обвязали веревками. Так и шли к Железному мысу и дальше, и лишь когда показался вход в озеро Мёлен все выдохнули — дома!

Сразу, как причалили в гавани Бьёрке, Сигмунд и Фритьеф умотали к местному ярлу. Прихватили Болли, Моди и Снора — всех, кто в кольчугах и выглядит посолиднее, а также нагрузившись подарками, отобранными из добычи. План был прост — нам нужна верфь для починки. И это — без вариантов. Чиниться «Ворону» дней десять, а то и больше. За это время была надежда скинуть добычу, отдохнуть само-собой, расслабится, наконец, не ожидая в любой момент появления чёрных парусов или отряда людских воинов. А дальше? Дальше варианты были.

Лид разделился приблизительно поровну. Одни говорили, что глупо терять время, и, как только нам починят корабль, надо возвращаться. Сезон не закончился, зачем упускать время. А пока стоим, надо еще бойцов нанять, ибо теперь-то, к такому знаменитому и удачливому форингу, любой захочет в команду.

Другие аккуратно намекали, что неплохо бы и дом повидать, в смысле — Борг. У многих там семьи, а в море они пошли лишь ради близких. Кому будет прок, если всё заработанное непосильным трудом так до родных и не дойдет?

Сигмунд откровенно колебался, Фритьефу было по барабану, а мне... А я, честно говоря, даже не мог понять — чего же хочу!

Вообще-то, когда выходил в море план был прост — «подняться» так, чтоб можно было в следующем, или, на худой конец через один поход сказать форингу: «А пошли-ка туда, есть там одно место...». А теперь? ... Не знаю.

Для начала мне нужен отдых, а там и смотреть буду, по обстоятельствам.

— Ну-у-у, — протянул мастер, — благодарность от такого великого воина... великая честь!