И бросил выжидательный взгляд на Сигмунда.

Блин, ты чё тормозишь, братан? Ща же застрянем тут... на полгода, не меньше. То есть на год! Ткнуть его, что ль, кулаком в почку?

Не, наконец-то отвис, полез в кошель. Слава богам!

— Вот, мастер Олаф, не побрезгуй, — протянул Сигмунд щепоть.

Корабельщик подставил ладонь, принял монетки. И в растерянности уставился на небольшую кучку серебра...

Что?! Братан, ты в своем уме? У тебя золота — хоть жопой жуй, а ты даешь несколько серебрух? И это в ситуации, когда мы можем тут застрять?! Да мы последние дней пять шли, постоянно вычерпывая воду: подняли один палубный щит, и по очереди отчерпывали набирающуюся воду шлемом.

— Ладно, — словно в прострации проговорил мастер Олаф, — пожалуй я завтра смогу прислать пару работников со скобами. Если стянуть треснувшую доску, чтоб она не расходилась, да нашить поверх дощечек, удерживающих заплатку от выдавливания... То вы вполне с таким ремонтом сможете дойти до... откуда вы там? До Борга.

Глава 24 Не последняя

Глава 24 Не последняя

Ушли на следующий день после ремонта, разве что закупились свежим мясом, рыбой да, по настоянию лекаря-Бьярни, медовухой — не все раненые еще до конца оправились.

— Вот что, парни, — словно резюмируя спор «идти домой иль снова в Вестлёнд», приговорил Сигмунд. — Нам нужен хороший отдых, а моему кораблю нужен хороший ремонт. А где лучше всего отдыхается, после славных дел? Вестимо, в родном доме. Вестлёнд от нас не уйдет, так что идем в Борг. С родными повидаемся, подарки им передадим. А «Морского Ворона» доверю Кроку-Корабельщику, он его построил, он и починит.

Слово форинга сказано, решение принято, а нам то чего? Погрузились, отвалили. После эрзац-ремонта течь и правда почти прекратилась, еще и засмолили сверху всё густо. Дойдем, сюда же дошли?

***

— Слышь, форинг! — Болли поднял голову. — Погоди немного, не спеши ступить на родную землю.

«Ворон» входил в широкий зёв Борг-фьорда, которого мы не видели больше года. Высоченные, отвесные стены, вздымающиеся на такую высоту, что корабль казался игрушечным на их фоне. Темно-свинцовые, холодные волны. Затянутое сплошными, такими низкими тучами небо. Дом, милый дом? Что-то никаких радостных чувств по этому поводу.

— Чего тебе еще, хольд, — недовольный Сигмунд оторвался от штевня. Сразу после поворота к берегу и уборки паруса он залип на носу, жадно вглядываясь в приближающиеся родные берега, — до берега не терпит?

Всю дорогу Кнуд держался мористее, так, что порой и берега не видно было, но никто, особенно Сигмунд не возражал — слишком желанная мы добыча для чёрных орков и, одновременно, слишком слабая.