Легкие горели и дергались в безуспешной попытке сделать вдох.

Спокойно, Гера, спокойно. Гребок, еще, еще.

Правая рука ныла. Я успел рассмотреть, как вокруг нее расплывается темное облако. Внезапно рядом с собой я заметил веревку. Точно! Это ж наш якорь!

Пальцы правой не слушались, я хватался за трос ногами, выбрасывал вверх левую руку и подтягивался, стараясь рывком кинуть тело как можно выше. Солнце «выключили», поверхность моря вновь стала мрачной и темной. А я толкал и толкал себя вверх, к свету, к воздуху, к жизни, сосредоточившись лишь на одном: не выдыхать.

И лишь когда здоровая рука схватила трос над поверхностью воды, и, подтянувшись я ощутил лицом ветер, увидел позеленевшие, осклизлые доски борта, поверхность воды и склонившиеся надо мной лица друзей, я позволил легким выпустить воздух, и потерял сознание.

***

Пиршественный зал ярла Рагнара был дополнительно освещен множеством масляных ламп, развешанных по стенам из мощных брёвен, драпированных шкурами, щитами, висящими на подобии плечиков кольчугами, топорами и мечами в ножнах — настоящий зал «воинской славы». Зал и вправду был «большой» — он занимал почти все внутреннее пространство длинного дома, который до этого я видел лишь снаружи. Традиционного для крестьянских домов скотника здесь не оказалось, поэтому, за исключением небольшого, выгороженного помещения в дальнем от двери торце дома, всё остальное и можно было назвать «пиршественной залой».

По середине, в длинном очаге горел огонь. Он добавлял света и тепла, очень мне необходимого, ибо, после изрядной потери крови и купания в ледяной водичке, сильно знобило.

Пахло мясом, над столами витал аромат крепкой браги, медовухи и пива. Очаг добавлял в букет ароматов — приятный запах горящей древесины, и всё это накладывалось на стойкий, буквально въевшийся в бревенчатые стены дух кожи, шкур, соломы и гари. Пахло домом.

К длинному, основательному столу слева от очага, добавили разборные столы справа. Теперь вместе со столом ярла они образовывали букву «П». Ясное дело, что «блатной» стол возвышался над остальными. Совсем немного, но так, чтоб было понятно — кто здесь «ху».

За хозяйским столом, на высоких креслах с резными подлокотниками, сидели сам ярл Рагнар Серый Плащ и его жена — Ингрид, высокая, худощавая, прямая как палка женщина, в богато украшенных затейливой вышивкой хангерке на бретелях и нижней рубахе. Меж фибул красовались подвески из драгоценных каменьев, головной плат тоже изобиловал украшениями. Лицо хозяйки Борг-фьорда оставляло странное впечатление: с одной стороны, мне казалось, что ей нет и тридцати, настолько молодым оно смотрелось. С другой стороны, в чертах явственно отражалась непреклонная властность.