Несмотря на свою славу и востребованность, швея поклялась, что их платья будут в срок. Сомневаться в словах тех, кто зарабатывает своим трудом, Одиль не привыкла, поэтому принесенные – действительно за три дня до заветного бала – платья были обстоятельством приятным, но вполне ожидаемым.

А вот то, что волшебные недопчёлы, влетев со своим грузом в их маленькую гардеробную, тут же опрокинули флакон с духами – её любимыми! – было бесспорной неудачей.

Одиль подбросило на кровати, едва со стороны гардеробной раздался звон, и она успела заскочить в гардеробную и закрыться в ней ещё до того, как запах горького миндаля вполз в спальню. Но на этом успех закончился. Она честно дала запаху бой, размахивая мешочком с лавандой, но единственным эффектом этого упражнения стала мигрень, радостно вгрызшаяся ей в виски. Делать было нечего: она выскочила из благоухающей гардеробной, закрыла дверь как могла тихо и прокралась на цыпочках к окну, по пути опасливо глянув на Беллу. Но свернувшаяся клубочком иберийка забылась сном уже глубоко за полночь и сейчас только что-то пробормотала, крепче прижав к груди усыпивший её фолиант. От распахнутого окна в комнате посвежело, но запах Одиль всё ещё чуяла, и, спасая разболевшуюся голову, решила сбежать и искупаться, тем более что ветерок принес завлекательный аромат озёрной воды.

Снаружи Одили попался только один взъерошенный Клаус, явно не столько проснувшийся, сколько ещё не ложившийся. Единственную по-настоящему раннюю пташку она обнаружила, добравшись до укромной бухточки – и это был Ксандер, плававший там с самым безмятежным выражением на лице.

Чем озерцо было хорошо, так это тем, что вокруг него и над ним сплошь росли плакучие ивы, образуя удобные альковы: ей удалось незаметно и скользнуть в воду, ёжась от её зябкой прохлады, и возникнуть из неё – правда, практически у него под носом, он еле успел затормозить, чтобы её не протаранить.

– Поздравляю первого отоспавшегося, – нараспев сказала она.

Чертова шевелюра отозвалась и на это: волосы, старательно остриженные по самые уши, коснулись мокрыми концами плеч – опять придется отстригать, что ж это за бедствие такое.

– Спасибо, – отозвался он. – А ты как?

– Целые пять часов сна!

Он ухмыльнулся в ответ и показал ей большой палец.

Накупавшись до мурашек, они целомудренно разошлись под разные ивы, но в одевании он её опередил, и когда она вышла из-под осыпанных росой веток, одёргивая измазавшуюся по подолу юбку, он уже стоял на берегу, пожёвывая травинку, и с усмешкой наблюдал, как из воды выкарабкивается Адриано.