Уставившись отсутствующим взглядом на пляшущий в бочке рыжий огонь, Митчелл ответил:

— Думал. Я считаю, границы не устоят. Когда людей загонят в угол, они полезут даже под пули.

Я знал, что он прав. Когда ситуация станет критической, обезумевшая толпа снесет любые преграды, что встанут у нее на пути — будь то государственные границы, военные базы или высокие заграждения переполненных лагерей. После его слов я представил, что нам придется либо бежать вместе со всеми, либо неизвестное количество времени прятаться в каком-нибудь убежище. Возможно, это придется делать всю оставшуюся жизнь.

Кто знает, удастся ли вообще найти способ их уничтожить? Может быть, это они уничтожат нас. Может быть, это и есть конец света. Конец всего, к чему привыкло человечество, а мир отныне останется таким навсегда.

Глава 36

На следующее утро выпал первый в этом году снег. Когда мы разобрали баррикады из мешков и покрышек, а потом выбрались на поверхность, я с изумлением обнаружил, что все вокруг преобразилось. Огромные снежные хлопья меланхолично кружились в воздухе и оседали затем на землю, крыши домов, брошенные у обочин автомобили. Укрытый безукоризненно белым покровом город, еще вчера безликий и серый, сегодня изменился до неузнаваемости.

Задрав лицо кверху, я разглядывал хаотичный танец снежинок и бледную, низко висящую над головой завесу облаков. Казалось, будто землю накрыло плотным колпаком. Не замечая, что снегопад слепит мне глаза, я стоял так до тех пор, пока на мою спину не налетел пьяный, отталкивающего вида прохожий.

— Уйди с дороги, придурок! — столкнувшись со мной, пробубнил он в кудлатую рыжую бороду. — Стоит тут как идиот, рот разинув, будто снега никогда не видел.

Обойдя меня стороной, он пошел дальше что-то еще бормоча себе под нос. Проводив его безразличным взглядом, я поежился от холода, выдохнул изо рта пар и, закурив, направился к машине. Роб уже сидел на пассажирском сиденье, а Лора с Терри лепили снежки.

Было в их действиях нечто бессознательное, почти механическое. Вроде бы они совершали привычный ритуал, который повторяется из года в год, когда человек видит выпавший после долгого перерыва снег, но радости или восторга от своего занятия не испытывали. С унылым видом они швыряли снежки в ближайшее дерево, не издавая при этом ни единого звука.

В десятый раз за утро проверив сигнал связи на телефоне, я тихо выругался и выбросил недокуренную сигарету. Связь по-прежнему отсутствовала. Это не давало покоя — неизвестность вызывала во мне бессильную злобу. Нервы накалились до аномальной величины и словно бы превратились в бомбу замедленного действия. В это утро что угодно могло послужить катализатором, прежде чем она не выдержит и сдетонирует яростной вспышкой.