На сегодняшний день в черте города проживало по меньше мере пятнадцать миллионов человек, к которым ежедневно добавлялись все новые переселенцы. Из-за этого на улицах происходило много стрельбы и насилия. Особенно отчаянные сбивались в банды, грабили людей и машины, устраивали налеты на ночные пристанища тех, кто был не способен оказать сопротивление. Полиция еще пыталась следить за порядком, но с каждым новым днем делалось ясно, что все движется ко всеобщему социальному коллапсу.

Пока он это рассказывал, мне вдруг вспомнился наш с Терри разговор, который случился незадолго до отъезда из дома. Вспомнилось, как сидя за завтраком, я философствовал на тему анархии, деградации и скатывания общества к первобытному укладу жизни. И подумать я тогда не мог, что совсем скоро те сказанные ради забавы слова окажутся пророческими и надолго, если не навсегда, станут нашей новой реальностью.

— Присоединяйся, Уилсон, — предложил Сержант, закончив рассказ о правилах выживания в охваченном беспорядками городе. — Нам пригодятся такие крепкие парни, как ты. Могу тебе сразу сказать — на лагерь можешь не рассчитывать. Ну, если, конечно, у тебя нет каких-то влиятельных друзей, которые смогут тебя туда протащить. Люди живут в палатках неделями, болеют, мерзнут и голодают, но если лагерь полон, самостоятельно пролезть внутрь нет шансов.

Сам он тоже был из центральной части страны, но, в отличие от нас, эвакуация застала его месяцем позже. Он сразу же поехал на восток, рассчитывая найти здесь убежище, однако пробиться в него оказалось непосильной задачей. Ежедневно он и другие обитатели метро отправлялись на поиски припасов и ездили от лагеря к лагерю в надежде протиснуться за высокие стены, но пока безуспешно. Они делали это уже несколько недель.

— Я успел насмотреться сегодня, — мрачно заметил я. — Прежде, чем спуститься сюда, мы побывали в двух. Спасибо за предложение, Митчелл, но я все-таки планирую отыскать возможность попасть в какой-нибудь лагерь.

— Ну как знаешь. — Он насмешливо прищурился и добавил: — Но если передумаешь, а ты передумаешь, место для тебя найдется.

Стоя в клубах табачного дыма, на какое-то время мы замолчали. Каждый из нас размышлял о чем-то своем, но спустя несколько минут я спросил:

— Ты думал о том, что будет, когда они придут? Границы перекрыты, а дальше бежать некуда.

С недавнего времени я начал осознавать, что наша попытка убежать не более, чем продление агонии. Если всего полтора месяца назад я питал иллюзии относительно скорого возвращения домой, то сейчас они превратились в груду серого пепла. А после утренних известий о Марте мой настрой и вовсе стал упадническим. Я больше не верил в счастливое избавление от постигшей всех нас катастрофы.