— Может, мы могли бы поискать какой-нибудь брошенный дом или квартиру? — внезапно подала голос Лора. — Это безопасней и теплей, чем в метро.

— Мысль хорошая, Лора, но где вы планируете отыскать брошенный дом или квартиру? — стараясь, чтобы в моем тоне не слишком явственно звучал сарказм, поинтересовался я.

— Но ведь вовсе не обязательно искать здесь. Мы могли бы посмотреть в пригородах. Многие оттуда уехали и наверняка там нам удастся обнаружить пустующее жилье.

— Для этого не стоило тащиться за три тысячи километров. Жить в квартире мы могли и у вас на юге, но поверьте, когда все начнется, такой маленькой компанией мы не справимся. Запасы еды скоро закончатся, да и отсиживаться в квартире, когда сюда хлынут тысячи зараженных, так себе затея. Они напали на вооруженный лагерь, что уж говорить о нас четверых.

Я не стал произносить вслух, что попросту не справлюсь один. От самой Лоры, как и от Терри, толку ноль, на Роба теперь нельзя положиться, а если мы останемся вчетвером, все ляжет на мои плечи. Я буду вынужден в одиночку искать нам пропитание и одновременно с тем отбивать атаки как зараженных, так и желающих поживиться за наш счет.

И потом, я помнил, о чем сказал мне вчера тот темнокожий военный. По его словам, город вскоре могут закрыть и если мы из него уедем, есть риск, что не сможем вернуться обратно. Может, это было глупостью и Лора права, но отчего-то мне представлялось, что сейчас оставаться внутри него безопаснее, чем за его пределами.

Приняв решение, я рассказал им о своем разговоре с Митчеллом, а также о поступившем от него предложении. По сути выбора у нас не было, да и на данный момент оно являлось единственным оптимальным вариантом. Никто из них со мной не спорил, не задавал вопросов и так с их молчаливого согласия я снова привез нас на станцию метро.

Заняв вчерашнее место у туннеля, мы быстро перекусили, а затем я отправился на поиски Митчелла. По пути я рассматривал своих новоиспеченных соседей. Их на станции сегодня стало еще больше.

Среди прочих рядом с нами появилась семейная пара с тремя маленькими детьми. Отец семейства и его жена выглядели истощенными и перепуганными, а дети, которым на вид было от четырех до шести лет, будто производили на свет их одного за другим, имели затравленные, сверкающие от голода глаза. Помимо них, я заприметил еще несколько таких же семей, совсем юную, почти подростка, девушку с огромными печальными глазами, двух молодых, похожих друг на друга парней, вероятно, являвшихся братьями и одинокую сморщенную старуху. По тому, как каждый из них озирался по сторонам, напрашивался вывод, что все они только спустились и еще не успели свыкнуться с окружающей нас обстановкой.