Несколько дней он притворялся, будто вовсе его не замечает, а потом начал искоса присматриваться. Он ходил возле него кругами, брал в руки и клал обратно, пока как-то я не застал его в подвале за обработкой деревянной доски. Там их имелось в избытке, так что очень скоро он втянулся в процесс и практически перестал оттуда выходить.

С тех пор я везде выискивал столярные инструменты и как только мне где-нибудь попадался лобзик, стамеска или еще нечто подобное, без раздумий бросал в рюкзак и вез ему. Со временем в подвале образовалось что-то вроде небольшой столярной мастерской. Плюсом также было то, что его увлеченность работой с деревом привлекла к себе детей и некоторых подростков. Не сразу, но они нашли к нему подход, а уже через неделю Роб напропалую с ними общался и даже чему-то учил.

Все шло довольно неплохо и у меня появилась слабая надежда на его выздоровление, пока пару недель назад он не сообщил мне о возвращении Айлин. С того дня в его воображении она неотлучно находилась рядом с ним. Нередко я заставал его за беседой с самим собой, смехом в пространство или упоминанием ее в разговоре так, словно она присутствует где-то поблизости. Так стало ясно, что он окончательно и бесповоротно лишился ума.

В общем-то, в таком его искаженном восприятии реальности не было ничего плохого. Он никому не доставлял хлопот, возился с инструментами и всего лишь разговаривал с невидимым никому человеком, поэтому я не особо вмешивался в его дела. А по сути мы давно отдалились друг от друга и несмотря на то, что делили на двоих комнату, почти не общались.

Отдалились мы еще в метро, сразу после приезда. С Терри тоже. У каждого из нас появился круг общения и собственные интересы, а кроме того, прошедшие два месяца я был занят ежедневной борьбой за выживание. Эта гонка не прекращалась ни днем, ни ночью, так что на долгие доверительные беседы у меня не доставало ни ресурсов, ни времени.

Поиски провизии сменялись поисками убежища, ночными дежурствами, попытками продержаться на плаву, мыслями о бесчисленных проблемах и трудностях и… снова поисками провизии. Казалось, я не отдыхал ни минуты, но, если бы был выбор — жить так или сидеть без дела, я бы выбрал то, что имел. Словом, проведенные здесь дни пролетели для меня незаметно — удивительным образом они слились в один короткий промежуток времени.

Жизнь неслась мимо меня со спринтерской скоростью и была до того насыщенна событиями, что изредка я останавливался, пытался вспомнить вчерашний или позавчерашний день и не мог. Теперь мне представлялось странным, что когда мы жили на юге, время тянулось бесконечно медленно. Тогда все вокруг меня словно омертвело и замерло. И сам я был тогда точно мертв…