На поправку я шел быстро. Уже через пару дней я почувствовал себя значительно лучше, поэтому меня перевели в общую палату. Питание в госпитале было регулярным, а для меня после почти трех месяцев полуголодного существования казалось еще и весьма обильным, но тем не менее я съедал все подчистую.

Вообще, чем больше я восстанавливался, тем более сильное чувство голода испытывал. Иногда доходило до того, что мой желудок уже через час после приема пищи начинал требовать следующей трапезы. Я старался подавлять растущее внутри себя прожорливое существо, но от этого оно становилось лишь ненасытнее. В совокупности я провел в госпитале восемь дней и к моменту выписки набрал три килограмма, но до прежней физической формы мне все еще было очень далеко.

В вечер накануне переезда в жилой корпус ко мне наведался человек из военного ведомства. Он был немногим старше меня, имел смуглое удлиненное лицо и деловой вид. Держался он подчеркнуто вежливо, но за вежливостью этой проступало плохо скрываемое пренебрежение.

К тому времени я уже успел уяснить, что всем в лагере заправляют военные. Фактически здесь царила военная диктатура, а все было подчинено строгой внутренней дисциплине и четкой иерархии. Я не строил иллюзий и отлично понимал, что для тех, кто носит армейскую форму, обычные люди, вроде меня, являются всего лишь бесполезной биомассой, расходным материалом и оттого отношение к нам соответствующее.

Так, от воли какого-нибудь ублюдка в погонах зависело, в каких условиях ты будешь жить, какой тебе полагается паек, а также чем ты будешь занят. Они давали живущим в лагере защиту и продовольственное обеспечение, а взамен требовали тотального послушания и обслуживания их интересов. Пожалуй, только к высшим категориям медицинского персонала у них было более-менее уважительное отношение. Как и сами военные, те жили в отдельном, специально отведенном для них корпусе при госпитале.

— Джон Уилсон, верно? — появившись у изножья моей кровати с толстым блокнотом в руках, спросил военный. Поднявшись, я кивнул, а он перелистнул страницу блокнота и представился: — Сержант Говард Кей. Так, у меня тут написано, что с вами десятилетняя дочь. Где она?

Я показал на Терри, которая вместе с Лорой на соседней кровати просматривала где-то раздобытую старую газету. Придирчиво осмотрев их обеих, он произнес:

— Хорошо. Завтра вас разместят в одном из жилых отсеков. Утром придет рядовой по фамилии Трэвис и проводит вас обоих туда. Обо всех правилах размещения и проживания расскажет он же. Вам все ясно?

— Да, но есть нюанс. — Указав на Лору, я с напором сказал: — Эта девушка тоже с нами. Она наша родственница.