Арчибальд бы порадовался своей победе, если бы не боль, пронзившая его руку, на которой был надет перстень. Палец стал покрываться ровно такой же чернотой, что и тело «Марцелла», вводя в ужас.

Отвлекшись на себя, Д’Энуре на мгновение забыл про химеру, в отличии от нее самой. Тварь ползла, с неизбежностью смерти, желая убить старика своими руками. Даже видя, что Арчибальд подвержен той же черноте, «Марцелл» жаждал забрать его жизнь лично. Ольдра попыталась встать на пути ползущего монстра, и тот вновь с легкость ее отбросил.

Ему не успеть — чернота пожирает тело быстрее. Но та наглость и нахальство, с которым старик разрушил его планы и чаянья его создателя, на которые ушли сотни лет долгих опытов и экспериментов, не должны остаться безнаказанными. Зарычав, отдавая себя на откуп зверю внутри себя, «Марцелл» выиграл себе пару метров. Как сильно он жаждал получить такой экземпляр! Схватить и притащить его силой было бы тяжело; нужно было действовать хитрее. И вот, когда язык ощутил вкус триумфа, он снова проигрывает и снова этому проклятому старику. Нет! Ни за что!

Расстояние между тварью и Арчибальдом сокращалось, но шансов убить Арчибальда у химеры было не много. Чернота, что пожирала руку самому старику, остановилась ровно на том месте, покуда она была в теле твари и осыпалась пеплом. Странно, но боль тут же прошла, а на месте локтя торчала обожженная культя. Морда химеры выплевывала слюну и грозные рыки, но с каждой осыпающейся с его тела частью выглядела все менее и менее пугающей.

«Марцелл» сократил расстояние между ними до пяти шагов. Тварь остановилась и втянула в себя свои безобразные крылья, а после, приподнялась на одной руке, выстрелила второй конечностью в сторону Арчибальда. Скорость с которой был произведен удар, был быстрее удара сердца. Старика пришпилило к стене словно бабочку. Арчибальд почувствовал лишь удар и с удивлением опустил глаза на торчащую из его груди вытянутую руку твари.

Боли не было. Лишь удивление, тому факту, что из его груди торчит лапа умирающего монстра.

Тварь продолжала рассыпаться, но теперь на ее морде читалась не безумная ярость, а злорадное удовольствие. Чернота ползла по голове химеры и последнее, что Арчибальд увидел на нем, так это хищная и злорадная улыбка. Как только голова твари осыпалась, ее рука упала на пол, импульсивно дергаясь. Арчибальд осел, окрашивая стену своей кровью. В его груди зияла дыра, но боль так и не приходила. Он попытался прикрыть дыру руками совсем забыв, что вместо одной из них у него культя.

— Учитель! — звонкий, срывающийся на истерику, голос эльфийки заставил его поднять голову.